ребро — чистота твоя», «Я не в золоте» — «Красно золото — красота твоя»...).

Музыкальное претворение этой своеобразной и одновременно типичной в своей ритуальности поэтической формы настолько органично, что, кажется, родилось вместе со словами — одно неотторжимо от другого. Все так отточено, как будто веками «обкатывалось» в народном бытовании, и в то же время, при всей очевидности опоры на фольклор, ничего общего со стилизацией, никакой архаики: это живой, «пульсирующий» современностью подлинник.

Если текст «Песни», ее сюжет, лексика, образная система непосредственно связаны со свадебным обрядом, то музыка, не вступая в противоречие с этим жанром, а откликаясь на него, намного расширяет его «локальные» рамки. В ней звучит очень не простой сплав высокой напряженности лирического чувства, затаенной страстности, сдерживаемого умиления — до преклонения и строгой торжественности, возвышенной печали (последнее тоже находит отклик в заключительных словах стиха: «Бел-крупен жемчуг — из очей твоих слезы катятся»). Музыка настолько обогащает семантику «Песни», что и любовные слова ее слышатся символически: как будто в лице скромной «дочери крестьянской» воспеваются сама Чистота и Красота, за которыми угадывается еще более широкий «адресат» — Родина (типичное для русской поэзии олицетворение: Россия — мать, сестра, жена, невеста) и — косвенно — один из ее поэтов, тот, чьей памяти посвящена кантата (отсюда ощутимая здесь и распространяющаяся на следующую часть нотка печали).

Третья часть вытекает из второй — разомкнутой, словно повисающей на многоточии — как ее непосредственное продолжение, хотя и контрастное: после хора a cappella «договаривают» «Песню» инструментальные голоса. «Колокола и рожки» — чисто оркестровое интермеццо. Это тихая музыка, от начала до конца пронизанная звонами: приглушенными, мягкими, тающими и вспыхивающими более яркими блестками колокольных перекличек, — целая «полифония звонов», близких и дальних, явных и отраженных, резонансных. А над ними плывет щемящий пронзительной грустью прощальный напев «смоленских рожков», воспетых в «Василии Теркине», — тех, что «со слезою выговаривают радость и любовь», чьими голосами («ладно, что без слов») поет для поэта и его героя «Родина, родная сторона» ⁴. Эти два плана проникают друг в друга: звон напоен напевом, напев растворен в звоне... Пастораль и плач, боль и сладость утраты сплавляются воедино в медленном шествии-расставанье.

В четвертой части («Матушка Русь») лирику сменяет могучая эпическая струя. Здесь в полной мере реализуется специфическая особенность жанра кантаты как воспевания, имевшего уже место в «Песне»:

Интересно, что среди произведений Свиридова у этого финала есть по крайней мере два прототипа: эпилог «Поэмы памяти Сергея Есенина» и одна из «Песен о России» на слова А. Блока. Они написаны на стихи с таким же, как и в знаменитой некрасовской «Руси», дактилическим метром («Небо — как колокол» — у Есенина, «Русь моя, жизнь моя» — у Блока), который претворяется в четырехдольный (длительность ударного слога удваивается) музыкальный ритм, остинатный и сверхустойчивый. Принцип рондообразной композиции финала «Весенней кантаты» с чередованием туттийных рефренов и затаенных, внешне застылых эпизодов, в которых накапливается огромная «взрывная» сила, приводящая в последнем разделе к кульминационному проведению главной темы, аналогично (хотя не идентично) воплощен в названной части блоковского цикла, а колокольно-апофеозное звучание коды заставляет вспомнить заключительную строфу есенинской «Поэмы». Все три хора роднит стихия песенности, приобретающей в рамках компактнейшей формы фресковый размах.

«Матушка Русь», однако, существенно отличается от своих прототипов: в ней есть строгость и торжественное величие эпилога «Поэмы», но нет его отрешенности; есть полно-

_________
⁴ Напомним, что у Свиридова есть песня «Смоленский рожок» (1958), написанная на цитируемый отрывок из поэмы Твардовского.

кровность и страстность песни «Русь моя, жизнь моя», но нет ее исступленной, «разбойной» удали, — она мягче, теплее, проникновеннее. Венчают «Весеннюю кантату», говоря словами Некрасова, «звуки благодатные... гимна благородного».

Премьера нового сочинения Свиридова состоялась 7 июня в переполненном Большом зале Московской консерватории, где проходил концерт русской хоровой капеллы (при участии Государственного симфонического оркестра СССР) под управлением А. Юрлова. Кантата была восторженно принята слушателями. Ею завершалась глубоко продуманная, с большим вкусом и режиссерским чутьем составленная программа, из которой особенно хочется отметить Концерт з честь Полтавской победы (12-голосный смешенный хор) В. Титова, русскую народную песню «Возле реченьки хожу млада» (задушевно, с тонкими нюансами солировала Л. Солодилова), петровский кант XVIII века «Орле российский». Замечательный коллектив поет ярко, сочно, с той увлеченностью, которая неизменно захватывает и покоряет аудиторию.

И все же, если подходить строго, исполнение «Весенней кантаты» не было безукоризненным: в разнотембровом, «пестром» звучании группы сопрано ощущалось утомление, — отсюда и интонационные погрешности (это относится ко всему концерту); спады и нарастания не всегда протекали с необходимой пластичностью (неожиданно там, где необходима плавная линия, возникали «уступы», «ступеньки»); соотношение хора и оркестра в последней части показалось недостаточно скоординированным.

Надо надеяться, что в новом сезоне кантата прозвучит у юрловцев без неизбежных, вероятно, на премьере случайных, но досадных огрехов, — прозвучит в полную силу их возможностей.

Д. Дараган

ВОСЬМАЯ ЛЕНИНГРАДСКАЯ...

Восьмая Ленинградская музыкальная весна, как и предыдущие, была заметным событием в художественной жизни страны. По установившейся традиции, фестиваль, на который съехались музыканты разных городов и республик, включал в себя произведения не только «хозяев», но и гостей, — на этот раз композиторов Эстонии и Чехословакии. Конечно, масштабы знакомства были различны — один концерт эстонской и один чешской музыки не могли дать такой полной картины, как пять ленинградских. Но они сослужили свою службу, во-первых, раздвинув горизонт восприятия слушателей, во-вторых, дав материал для сравнения: как и сочинения хозяев, опусы гостей были связаны с камерными (эстонцы) и симфоническими (чехи) жанрами.

Уже в самом факте строгих жанровых рамок фестиваля было заложено обещание основательности знакомства, исполнялись произведения нескольких последних лет, и естественно было ожидать, что отобрано и показано лучшее. Здесь надо, правда, учесть два обстоятельства. Первое: большинство написанных ленинградцами в последние годы сочинений гражданского плана, связанных с большими патриотическими темами, прозвучали на предыдущих «веснах», в частности — в юбилейном Ленинском 1970 году. И второе: концертная практика внесло свои «коррективы» в замыслы устроителей. Так, не успели приготовить партитуру Б. Тищенко; некоторые же сочинения (как отмечалось в заключительной дискуссии) были сыграны столь несовершенно, что утратили многие из своих достоинств... Что ж, это хоть и прискорбные, но вполне объяснимые изъяны. Все же, подводя итоги «Весны», А. Петров говорил на дискуссии: «...Мы считаем, что концерты, которые состоялись, дают достаточно полную и разнообразную картину того, что происходит в камерно-симфонической музыке в Ленинграде», одновременно он отметил большую показательность камерных программ по сравнению с симфоническими ¹.

Сразу признаюсь: в общей оценке прозвучавшего у меня нет расхождений с высказанными в ходе дискуссии точками зрения (если иметь в виду не только отдельные сочинения, но и положение в этой области творчества в целом). Очень верно отмечалась тенденция к «камерности»: она проявилась и в тяготении к миру личных эмоций, стремлении постичь

_________

¹Как известно, позже А. Петров выступил с интервью в печати на данную тему (см. «Советскую культуру» от 15 августа с. г.). Я позволю себе, тем не менее, ссылаться на стенограмму его выступления в Ленинграде — для того, чтобы выдержать «единый стиль цитирования», ибо по ходу статьи мне придется обращаться и к мыслям иных участников дискуссии, зафиксированным в стенограмме.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Д. Дараган

ВОСЬМАЯ ЛЕНИНГРАДСКАЯ...

Содержание