ного характера он почти не отличался от своих коллег — А. Аббасова, Ю. Гизатуллина, В. Шариповой, Г. Сайфуллиной и других. Не сомневаюсь, что уже сама возможность погрузиться в совершенно иной, новый образный мир во многом обогатила молодого певца. Это был активный опыт, который поможет ему в его дальнейшей деятельности — где бы он ни трудился.

Большой интерес для меня в этом плане представила работа над оперой «Семен Котко» с труппой Донецкого театра. Как известно, действие этой оперы происходит на Украине. Типичны ее характеры, их психология, манера высказывания персонажей, их нормы поведения, их лексика, наконец. Я стремился показать это типичное не столько во внешней форме, сколько в раскрытии существа образов.

И в то же время каждому ясно, что положенная в основу оперы тема борьбы с контрреволюционерами и иноземными захватчиками, тема торжества народных идеалов поистине интернациональна; она являлась животрепещущей в те годы для народов нашей страны, она актуальна и остра для граждан многих современных капиталистических государств. И эту интернациональную, широкую по значению тему мы также стремились раскрыть не столько во внешне характерных, внешне броских формах (хотя и в них тоже), но более в специфике, присущей художественному мышлению украинского народа...

Интернациональные взаимосвязи культур наших республик — активнейший фактор развития каждой из них. Жизненно необходимы эти связи — обменные выступления ведущих певцов, гастрольные поездки трупп, выезды постановочных групп. Все это помогает лучше познать друг друга, способствует и самосовершенствованию исполнителей.

Я думаю, что не исключена возможность и пения партий на языке оригинала. Потому что язык — его интонация, «рельеф», уровень динамики, характер произнесения текста — это тоже штрихи психологического портрета народа, его внутреннего склада.

Та или иная музыкальная интонация рождается в тесной связи со словом, произнесенным именно на данном языке, с учетом живой, естественной его интонации. Мне намного интереснее слушать спектакль на языке оригинала, не понимая его, нежели в переводе. Перевод, даже самый талантливый, — это уже интерпретация, уже иное толкование, в конечном счете приближенное к иным национальным нормам. Представляется важным, чтобы украинские оперы шли на украинском языке, армянские — на армянском, татарские — на татарском. Это поможет слушателям еще точнее и глубже ощутить специфику искусства данного народа.

Повторю: общение наших театральных коллективов бесспорно дает очень многое культурам братских республик. Но может дать еще больше, если оно будет систематическим, будет организовано более четко.

Творчество

Манашир Якубов

О ШИРВАНИ ЧАЛАЕВЕ И ЕГО ОПЕРЕ «ГОРЦЫ»

Тяжкое бремя успеха выпало на долю Чалаева после исполнения «Семи лакских песен». Тридцатидвухлетний композитор был уже к тому времени (это случилось, помнится, в 1968 году) автором вокальных циклов, сотен обработок народных мелодий и сотен оригинальных песен, автором первой национальной симфонии, концертов п сонат для фортепиано, скрипки, виолончели, трубы, флейты, гобоя, кларнета, наконец, автором оперы. Однако именно этому небольшому сочинению суждено было всерьез привлечь внимание к своему создателю и его творчеству.

Успех был полный. На «Лакских песнях», кажется, сошлись все: убежденные сторонники «фольклоризма» и не менее твердые его противники, искатели новых принципов, необычных средств музыкальной речи и поклонники традиционных норм, склонная к восторженности молодежь и более трезвые опытные музыканты.

«Семь лакских песен» пришлись ко времени. Они прозвучали в тот момент, когда возродившийся, а точнее сказать, обострившийся интерес к фольклору достиг уже высшей точки и, давно уже став явлением признанным и поощряемым, оказался — в крайних пределах своего широкого разлива — на гранях моды и эстетства, затронув и замкнутую область цехового эксперимента и колоссальную сферу массовой развлекательно-бытовой продукции.

В тот момент «Лакские песни» были, пожалуй, самым здоровым и совершенным выражением сложного процесса поворота к старой народной песне. Резкая межа отделяла их от многих других работ, внешне подпавших под одну с ними рубрику и воспринимавшихся в одном русле: эти цветы выросли не под стеклом парника и не на клумбе среди асфальта и газа, а в естественной почве, на чистом, свежем воздухе. Их главный родовой признак — дагестанское происхождение — так бросался в глаза, что вовсе забывалось их более широкое сродство.

Мир, породивший «Лакские песни», — крестьянство. Мы отказались и отвыкли от этого и ему подобных политико-экономических оп-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Творчество

Манашир Якубов

О ШИРВАНИ ЧАЛАЕВЕ И ЕГО ОПЕРЕ «ГОРЦЫ»

Содержание