Выпуск № 9 (394) | 1971 - страница 37

Л. Колодуб

Киев

Все мы сейчас думаем о том, как пойдет развитие нашей музыки, какие задачи встанут перед творческими организациями в ближайшее время. XXIV съезд Коммунистической партии дает особенно много пищи для таких размышлений. Правление Союза поставило вопрос о творчестве молодых композиторов — это очень правильно и своевременно. Вообще в последнее время СК уделяет большое внимание искусству молодежи; вспомним хотя бы смотр-конкурс, который прошел в 1969 году. Подчеркну еще один момент: мы уже теперь не только должны представить себе облик нашей музыки в будущем, но и знать, как нынешние юные художники будут управлять всем музыкальным процессом, как будут участвовать в общественной жизни. Формы такого участия могут быть весьма различными, но наши творческие союзы, в частности украинский, не всегда их попользуют. Так, для композитора очень важны не только систематические встречи со слушателями и авторские концерты (хотя это тоже важно), но и работа в клубах, в коллективах самодеятельности и т. д.

А. Эшпай в своем докладе своевременно напомнил о том, что многие уважаемые музыканты в 35 лет уже были активными общественными деятелями. К сожалению, сейчас картина иная. А нужно сказать, что помимо пользы, которую приносит подобная работа общему делу, она необходима самому автору, ибо способствует знанию жизни, а значит, и творческой самобытности.

С этой точки зрения показательна и музыка, прозвучавшая на нашем пленуме. Немало мы услышали произведений несамостоятельных, написанных как бы с чужих мыслей и с чужого видения мира. Много треска, много излишней крикливости там, где автор хочет показать некий драматизм, возможно пережитый им при чтении романа или при посещении кино. При этом страдает не только выразительность, но и форма, чаще всего растянутая. Нечего греха таить, в иные моменты в зале все спали, потому что мысль, поначалу в той или иной пьесе ясная, развивалась невероятно многословно. (Кстати, и в жизни человек иногда не знает меры словам, жесту.) Достаточно, скажем, одних деревянных, а пишется tutti плюс восемь дополнительных ударных, как, например, в произведении Ф. Караева. Вероятно, это болезнь роста.

О современной теме. По-моему, очень хорошо сказал об этом в своем докладе А. Эшпай. Современное — то новое, что возникает в нашей жизни, то лучшее, что принадлежит всем нам.

Что касается вопроса о том, как писать музыку— новыми ли средствами, старыми ли, каково взаимоотношение между тем и другим, — то ответ, думается, ясен: все зависит от замысла, от задачи. В этом смысле мне было очень приятно услышать на пленуме безусловно удачные сочинения, в которых глубинные традиции неотделимы от свежих приемов. В первую очередь хотел бы назвать Концерт для виолончели и струнного оркестра В. Азарашвили. Это произведение мастерски написано, в очень четкой форме; оно основано на яркой национальной мелодике и в то же время отвечает современному уровню выразительности.

В том же ряду стоят Скрипичный концерт М. Скоряка и «Молдавские симфонические танцы» П. Ривилиса.

Если же говорить о роли конкретной тематики в воплощении замысла, то примером тому — хорошо прозвучавшие оперы С. Баневича «О Толе, Тоболе, невыученном глаголе и многом другом» и Г. Банщикова «Любовь и Силин» (по Козьме Пруткову)...

Здесь уже говорилось о проблемах профессионального воспитания композиторов. К сожалению, очень слаба связь между нашими консерваториями. Каждая из них живет «сама по себе», не налажена взаимная информация о методике, формах преподавания и т. д. А как, например, преподается классическая гармония в Будапеште или в Париже? Я почти уверен, что ни один из наших педагогов не ответит на такой вопрос.

Очень много пробелов и в издательском деле. Есть отличные работы теоретического плана, в том числе учебники, которых в глаза не видали целые поколения музыкантов, например учебник Рамо по гармонии, или учебник Шёнберга, посвященный классической гармонии, или «Введение в тональность» Хиндемита и т. д. Давно стали библиографической редкостью «Учение об инструментовке» Берлиоза, «Заметки об инструментовке» Глинки, единственный экземпляр которых студенты Киевской консерватории читают по очереди в течение почти всего учебного года. То же можно сказать о работах Праута, которые я видел только в домах своих старших товарищей. Хорошо было бы переиздать эти крайне полезные книги.

Необходимо также создать комиссию специалистов, которые ознакомились бы с соответствующей зарубежной библиографией. (Кстати, много интереснейших учебников по инструментовке вышло в Англии.) Такая комиссия могла бы дать свои квалифицированные рекомендации нашим издательствам.

Е. Макаров

Москва

Я хочу сказать несколько слов о подготовке наших молодых композиторов, так как хорошо знаю работу Московской консерватории. Ей многое дано, с нее много и спрашивается. И хотя успехи ее в деле подготовки композиторских кадров несомненны, все же надо признаться, что в настоящее время не все удовлетворяет нас в деятельности композиторского отделения крупнейшего столичного вуза.

Педагог должен любить своих учеников и в то же время предъявлять им строжайшие требования. Я вспоминаю одного из своих первых учителей, Г. Литинского. Он был беспощадно требователен, но его замечания ни у кого не вызывали обиды или раздражения. Мы всегда чувствовали, что требовательность эта основывается на любви к нам и желании помочь. Когда Литинский заставлял нас по двадцать раз переделывать задание, все понимали, что это делается для нашей пользы...

Мы не страдаем отсутствием любви к ученикам, но часто любовь эта превращается в снисходительное отношение к их творчеству вместо того, чтобы выражаться в требовательности к ним и в желании научить их всему, что необходимо композитору. Мы иногда без достаточных на то оснований безмерно захваливаем своих воспитанников и тем самым наносим им большой, подчас непоправимый вред.

Каковы ближайшие задачи композиторского отделения Московской консерватории?

Учебные планы пересматривались много раз, и тем не менее они еще несовершенны. Студенты слишком перегружены. Следует вернуться к этому вопросу и исключить из программ то, что не нужно или не очень нужно. Все внимание должно быть сосредоточено на развитии подлинного композиторского мастерства молодых музыкантов, которое я понимаю как единство идейности содержания и высочайшей технической оснащенности. Нужно нацелить студентов на более серьезное изучение классики, и в первую очередь — отечественной. К великому сожалению, многие из них плохо знают даже партитуры Глинки, не говоря уже о таких композиторах, как Лядов, Скрябин и другие.

Наконец, мы должны правильно ориентировать молодежь в сложных явлениях современной музыкальной жизни. Эта задача не может быть решена путем введения какого-то особого курса. Она должна решаться каждодневно, с начала и до конца обучения в консерватории, и решать ее должны не только специалисты-музыковеды, но, прежде всего, профессора, ведущие классы сочинения. В оценке того, что происходит сейчас в музыке и композиторском творчестве, наиболее авторитетным должен стать коллективный голос кафедры сочинения, у которой — потенциально — для этого имеются все возможности.

То, что я говорил до сих пор, я считаю критическими замечаниями и в свой адрес, и в адрес моих коллег преподавателей. Теперь несколько слов о самой молодежи.

Я много лет занимаюсь педагогической работой и могу положа руку на сердце сказать, что общее впечатление от студенчества у меня вполне положительное. Это в большинстве своем талантливые и честные молодые музыканты. Но есть у студентов, в частности у композиторов, одна довольно неприятная болезнь. Она выражается в вялости, неорганизованности, расхлябанности, отсутствии подлинной страсти к учению. Может быть, это происходит от того, что нашим воспитанникам многое так легко дается — они учатся в лучшем учебном музыкальном заведении, у замечательных профессоров, учатся бесплатно. И, по-видимому, предоставляя им большие, я бы сказал — наибольшие в мире возможности, мы недостаточно строго спрашиваем с них.

Есть у значительной части молодежи и этакая безответственность, необоснованная самоуверенность. Не могу не вспомнить по этому поводу слова И. Соллертинского: «Некоторые наши студенты думают, что они в музыке уже собаку съели, между тем как собаки они еще не съели, а только собираются приступить к этой деликатной гастрономической операции».

Теперь о сочинениях, прозвучавших в концертах нашего пленума. Как представителю московской композиторской организации, мне хотелось бы прежде всего выразить удовлетворение тем, что мои молодые коллеги получили широкий доступ на этот форум: мы прослушали произведения шестнадцати московских авторов. В адрес многих из них уже были высказаны замечания, на мой взгляд в основном верные. Добавлю немногое.

Юрий Буцко. В этом человеке мне всегда приятна и радостна его подлинная одержимость своим делом. В 32 года он написал две оперы, несколько кантат, две симфонии, три инструментальных концерта, «Полифонический концерт» для клавишных инструментов, Симфоническую сюиту, Квинтет, много фортепианной, вокальной музыки, музыки к театральным постановкам и кинофильмам. Его увлеченность творчеством так велика, что иногда он сочиняет вещи, которые, может быть, даже трудно исполнить, — например тот же «Полифонический концерт», длящийся более четырех часов. Но еще важнее общая направленность творчества Буцко. Это прежде всего русский композитор, его музыка глубоко национальна и почвенна в самой своей основе. Показанная на пленуме опера «Белые ночи» взволновала слушателей какой-то особой сердечностью своей музы-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Колодуб

Киев

Е. Макаров

Москва

Содержание