Выпуск № 9 (394) | 1971 - страница 36

Недавно вышел шестой выпуск сборника «Украинское музыкознание», посвященный проблемам творчества XVII−XVIII столетий. Вероятно, он сразу же станет библиографической редкостью, как и многие другие труды издательства «Музична Украïна». Это тоже свидетельство успехов республиканского музыкознания.

Очень жаль, что наши книги не доходят до братских республик, хотя немалое число их мы издаем на русском языке. Думаю, что многих заинтересовали бы теоретические работы «Эволюция сонатной формы» Н. Горюхиной, «Черты музыкального мышления Б. Лятошинского» В. Самохвалова, «Ладовая система С. Прокофьева» М. Скорика, «О тематической и композиционной структуре музыкальных произведений» М. Тица, «Искусство инструментовки» Д. Клебанова, «"Лунный Пьеро" А. Шёнберга» С. Павлишин; интересное по собранной информации и полемическому задору исследование Ф. Юрьева «Музыка света» с расшифровкой световой партии «Прометея» Скрябина и другие издания. Все эти книги можно заказать, так же как можно было в свое время заказать уже распроданные теперь «Мелодии джаза» или «Музыкальную грамматику» Н. Дилецкого.

Некоторые молодые украинские ученые успешно разрабатывают теоретические проблемы ладообразования в народной песне. Другие восполняют пробелы в истории советской музыки. Я имею в виду несправедливо забытые яркие художественные явления, существовавшие на Украине в двадцатых и начале тридцатых годов. Исследуются и вопросы современного зарубежного творчества.

В общем, работ много, число музыковедов растет столь стремительно, что мы порой уже опасаемся, как бы они не «перевесили» в нашем Союзе композиторов. И все же остается чувство неудовлетворенности, сознание какого-то неблагополучия.

Музыкознание продолжает отставать от развития искусства. Оно недостаточно занимается самыми актуальными творческими проблемами. А это значит — оно не выполняет главной своей функции. Композиторы уже давно расстались с додекафонией, а у наших теоретиков только начался «медовый месяц» с нововенской школой. Конечно, нужны работы и о Шёнберге, Веберне, Берге, но работы новые, написанные с точки зрения сегодняшнего дня, содержащие оригинальные концепции, а не пересказывающие то, что уже давно известно из зарубежных изданий.

В киоске, работающем в фойе ВДК, участники пленума нарасхват раскупают книжку В. Лебла на чешском языке об электронной музыке, написанную лет шесть-семь тому назад. А мы по всей стране ищем автора хотя бы для популярной брошюры на эту тему. Мы хотели бы напечатать квалифицированные и трезвые статьи или брошюры о сонористике, алеаторике, конкретной музыке, но где найти авторов? Кто возьмется за это?

И, как ни парадоксально, много труднее найти интересную рукопись о современных проблемах советской музыки. Я не шутя опасаюсь, что серьезные работы о творческих процессах и тенденциях, выявившихся на нашем пленуме, о многих прекрасных произведениях, которые мы здесь услышали, появятся тогда, когда их авторы печально будут вспоминать дни далекой молодости.

Я убежден, что такое отставание ненормально; разговоры о дистанции, которая якобы нужна, чтобы осмыслить процесс развития искусства, — это выдумка для самооправдания. Чтобы осмыслить творческий процесс, нужно не отходить на определенную дистанцию, а, напротив, идти в самую глубь процесса. Вот то главное, чего, как мне кажется, не хватает нашему музыкознанию.

Начинать нужно, по-моему, с самой подготовки музыковедов в консерватории. Каждый из них должен пройти «композиторскую школу». Не надо обладать особым талантом (а без всякого таланта лучше вообще выбрать иную профессию) или высокой техникой, чтобы знать, как делается музыка. Узко теоретическая специализация еще в вузе сковывает и ограничивает возможности будущих исследователей. Более того: сложившееся и официально утверждённое деление на историков и теоретиков представляется мне искусственным и вредным.

Несколько слов о диссертациях. Я уверен, что диссертация стала тормозом в развитии музыкознания. Самые талантливые молодые исследователи нередко с головой уходят в свои узкие и порой малоактуальные темы. Мечтам о кандидатском звании отдают они свое сердце, и лучшие их годы пропадают для активной общественной и публицистической деятельности.

Существует система проведения конкурсов-смотров молодых композиторов, которые получают государственные заказы. Почему бы не распространить эту практику на музыковедов? Почему бы не установить какие-нибудь премии, например премии Союза композиторов за лучшие музыковедческие работы года?

Проблем очень много, и из них вырисовывается одна, на мой взгляд, очень важная: состояние советского музыкознания и музыкальной критики. Мне кажется, что вопрос этот должен стать предметом обсуждения на специальном пленуме правления СК СССР.

Т. Курышева

Рига

За несколько дней мы услышали много хорошей музыки, встретились с талантливыми композиторами, поэтому можно сказать, что этот пленум стал в нашей жизни настоящим праздником. Ради таких праздников в конце концов мы и трудимся, потому что музыка может существовать и развиваться только, если она звучит в живом исполнении.

Совершенно очевидно, что на нашем пленуме преобладали симфонические жанры. Довольно много звучало и камерной музыки. Однако ни один из московских музыкальных театров не познакомил нас с премьерами оперы или балета молодого автора. А между тем непрофессиональный слушатель, на мой взгляд, скорее осваивается с новыми образами, свежими выразительными средствами именно в сценических произведениях. Они могут в определенной мере подготовить его к восприятию непрограммного симфонического творчества.

Правда, мы услышали две оперы в концертном исполнении — «Белые ночи» Ю. Буцко и «Любовь и Силин» Г. Банщикова. Я не предполагала давать характеристики отдельным сочинениям, но попутно замечу, что «Белые ночи» — мое самое яркое впечатление от пленума. Думается, опера должна пойти не только в театре, но и на телевидении (ее камерный характер, на мой взгляд, отвечает специфике голубого экрана).

«Любовь и Силин» — веселое, очаровательное сочинение, рассчитанное в основном на подготовленную аудиторию.

Есть интересные произведения для музыкального театра и в Латвии. Так, П. Дамбис, «Концерт-реквием» которого был показан на пленуме, недавно закончил оперу «Икар», Им. Калнынь активно работает в оригинальном жанре мюзикла. Можно привести и другие примеры. Словом, Латвия, как и другие республики, остро нуждается в экспериментальной сценической площадке. Иначе молодым авторам долгие годы придется дожидаться премьер. Ведь репертуар наших академических театров обновляется довольно медленно.

Следующая тема, которую мне хотелось бы затронуть, — систематическая пропаганда всего нового и лучшего. Мы все еще находимся в полнейшем наведении относительно того, что делается за пределами Прибалтики. У нас периодически бывают теоретические конференции трех республик, в которых принимают участие композиторы и критики Литвы, Латвии, Эстонии, но уже музыкальная жизнь Ленинграда — для нас terra incognita. Правда, недавно в Риге была проведена Декада ленинградской музыки, но ведь этого очень мало. Мы хотели бы обратиться с призывом к нашим коллегам — наладить обмен концертами, творческие встречи. Мы будем рады услышать в залах Риги произведения авторов всех республик. Говоря об этом, я прекрасно понимаю, что Союз композиторов не может действовать изолированно от концертных организаций, а именно — филармоний. Интересно, присутствуют ли на пленуме представители филармоний, в частности латвийской? Хотелось бы услышать, смогут ли они обеспечить исполнение новых советских сочинений?

На нынешнем пленуме мы прослушали ряд отличных симфонических произведений (в первую очередь, Симфонию Б. Тищенко — превосходную работу талантливого автора!). А если бы пленума не было, смогли бы мы познакомиться с ними? Где гарантии, что эти произведения будут широко звучать, что новым сочинениям молодых композиторов не придется ожидать следующего смотра?..

И третий вопрос, которого я хотела бы коснуться, — это музыкознание. По идее, наш пленум посвящен творчеству молодых композиторов и музыковедов. Но творчество музыковедов, по существу, не было представлено. Для того чтобы дать всестороннюю оценку нашей работе, необходимо столь же досконально ознакомиться с музыковедческими трудами, как и с музыкой молодых композиторов. Может быть, на следующем смотре следует организовать выставку работ молодых музыковедов. Правда, к тому времени нынешним молодым уже будет под 40 лет; кроме того, написанное ими будет несколько лет ожидать бумаги, потом редактироваться, печататься...

Чрезвычайно интересно также проанализировать «малые формы» музыковедения — самые мобильные, самые нужные. Я имею в виду прежде всего статьи в журнале «Советская музыка». Дать первую оценку новому сочинению в кратком очерке подчас значительно труднее, нежели написать большую монографию или диссертацию. Журнальные статьи заслуживают обсуждения наравне с камерными музыкальными произведениями малых форм. В таких обсуждениях должны участвовать и сами критики, и композиторы. Это повысит критерий оценки музыковедческого творчества и даст нам ощущение полезности работы, которую мы ведем.

Было очень отрадно слышать выступление Ю. Малышева по этой животрепещущей проблеме. Он единственный, кто серьезно коснулся существа дела.

В заключение хочу от имени нашей композиторской организации поздравить всех, чья музыка исполнялась в эти дни, и пожелать авторам, здесь присутствующим (любого возраста), чтобы их сочинения звучали как можно чаще!

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Т. Курышева

Рига

Содержание