Выпуск № 9 (394) | 1971 - страница 35

Метод социалистического реализма обеспечивает для художников широкие возможности в выборе форм и стилей — в соответствии с их склонностями, индивидуальной манерой, почерком. Вот в чем заключается для нас понятие истинной свободы творчества, свободы советского художника, чей талант и устремления безраздельно отданы своему народу и всей великой Отчизне. Эта свобода — наше великое благо, наша честь и достоинство, залог развития и успехов нашего искусства.

Ю. Антанавичюс

Вильнюс

Советские композиторы — это единая семья, и где же обсуждать все семейные проблемы, все семейные радости и трудности, как не на общем сборе?

Я думаю, что каждый из присутствующих здесь молодых композиторов и музыковедов, возвращаясь домой, увезет что-то полезное для себя из того опыта, который он почерпнул на пленуме. И конечно, секретариат правления СК СССР, проанализировав итоги его работы, сумеет еще более точно направлять развитие нашей музыки. Я, разумеется, не претендую на то, чтобы сформулировать эти итоги, но некоторыми соображениями хотелось бы поделиться.

Мне кажется, что определенная часть авторов представленных сочинений находится в нерешительном состоянии, колеблясь между двумя полюсами магнита — пассивно воспринятым традиционным музыкальным языком прошлых десятилетий и языком «авангарда». С одной стороны, композитора подстерегают опасности музыкального анахронизма, с другой — пустого модничания. Что выбрать молодому автору, как заговорить со слушателем?

Подчас он бесплодно ищет некую абстрактную золотую середину: слушая иное произведение, трудно поверить, что звучащая речь — искренняя речь данного автора. Ему хочется написать широко льющуюся романтическую мелодию, но, боясь выглядеть старомодным, он ломает свою собственную музыкальную мысль по якобы современному «угловатому» шаблону. Либо же композитор мыслит довольно оригинально, новаторски, но все время оглядывается, опасаясь прослыть авангардистом в глазах ретроградов.

В творчестве крайне важна искренность высказывания. Если художнику действительно есть что сказать людям, то, я думаю, и аудиторию и критику в конце концов убедят примененные им средства. Отсутствие же искренности, боязнь прослыть эпигоном разного толка сковывают мысль автора и приводят к топтанию на месте.

Я думаю, если композитор чувствует, что ему — по условиям воспитания в консерватории, по личному жизненному опыту — близок язык классической музыки или искусства начала XX века, — пусть и говорит этим языком. Со временем он, может быть, изменит стиль, откажется от каких-то стилистических норм, найдет свой оригинальный путь.

А как же с «золотой серединой»? Неужели ее нельзя найти? Можно, но при условии, что эта «середина» — не абстрактное понятие, а нечто естественное, что она олицетворяет твое настоящее место в искусстве, что ты пришел к ней самостоятельно. Мне кажется, лучшие произведения, прозвучавшие на нашем пленуме, — живое доказательство тому. Постараюсь коротко сказать о самом ярком, запомнившемся.

Очень хорошее впечатление произвел на меня Концерт для скрипки с оркестром М. Скорика, где достигнуто ценное равновесие традиционного и новаторского.

Опера Ю. Буцко «Белые ночи» прекрасно передает психологический строй повести Достоевского. В этом произведении импонируют уверенность изложения музыкальных мыслей, разумное соотношение между вокальными и инструментальными партиями, интересный оркестр.

В Симфонии Г. Канчели привлекает четкость драматургии, точный и экономный отбор средств. Композитор мастерски владеет вниманием аудитории.

«Sinfonia robusta» Б. Тищенко подкупает волевой целеустремленностью в передаче единой идеи.

Интересны произведения Ф. Караева и Ю. Фалика. В балетной сюите первого использованы довольно острые средства, но они оправданы замыслом. Правда, автор не избежал прямых влияний Стравинского и Прокофьева, которые работали над аналогичными «архаическими» темами. Насколько плодотворно претворено это влияние, я сейчас не берусь судить.

Хотелось бы коснуться связей прослушанной музыки с фольклором. Мне кажется, что крупных произведений, оригинально и ярко претворяющих народный материал, на пленуме было мало, хотя, конечно, можно назвать несколько удачных опусов: вокальный триптих «Диалог» Л. Шаверзашвили и особенно «Народную легенду» М. Кесаревой, «Хоровод» В. Кривцова и «Молдавские симфонические танцы» П. Ривилиса (правда, последние, на мой взгляд, несколько проигрывают в драматургическом отношении).

Ю. Малышев

Киев

На пленуме отчетливо ощущались ведущие тенденции развития молодого советского музыкального творчества, тенденции несомненно здоровые, прогрессивные, которые приведут всю нашу культуру к новым успехам и достижениям. Конечно, есть отдельные просчеты, неудачи, но не они делают погоду.

Как каждый представитель республиканской композиторской организации, я прежде всего, конечно, «болел» за успех украинской молодежи. Мне кажется, что представленные на пленуме М. Скорик, Л. Дычко, Ю. Ищенко, В. Филиппенко и другие авторы выступили достойно, хотя и очень жаль, что еще многие отличные, быть может даже более интересные их произведения не попали в программы нашего смотра.

Кстати, не могу согласиться с замечаниями А. Лемана по поводу Скрипичного концерта М. Скорика. В чем-чем, а в кокетничании новыми средствами это произведение упрекнуть нельзя. Оно — пример необычайной органичности и естественности, неразрывного единства глубоко национальных образов и интонаций с приемами современной работы со звуковым материалом. Я думаю, что концерт, может быть в силу каких-то недостатков исполнения, был плохо услышан с первого раза, но он найдет свое место в нашей музыке.

Выдвинутый в свое время Т. Хренниковым тезис существования единой в идейно-эстетическом отношении советской композиторской школы нашел в показе произведений нашего младшего поколения блестящее подтверждение.

Общность эта проявляется, в частности, в стремлении подчеркнуть и выявить национальное начало музыки, добраться до глубинных фольклорных пластов, воплотить не внешний колорит звучания, а сами основы национального мышления. Это, конечно, не исключает самостоятельности в развитии национальных школ, также ярко продемонстрированной в концертных программах.

Вслушиваясь в музыку, я убедился, что творческие поиски молодого поколения украинских авторов, которые далеко не всеми были у нас сразу поняты и приняты, находятся в общем русле развития всей советской музыки; они в основе своей глубоко прогрессивны и обеспечивают дальнейший подъем национальной культуры.

За последние годы в нашем искусстве произошли настолько разительные качественные перемены, такие серьезные сдвиги, что, мне кажется, мы имеем право говорить о рождении новой украинской музыки. Естественно, это не только творчество таких композиторов, как М. Скорик, Л. Дычко, В. Губаренко, Ю. Ищенко, Л. Грабовский, А. Красотов, В. Золотухин, В. Бибик, Е. Станкович к многие другие (хотя, конечно, свежие тенденции в произведениях молодых проявляются особенно ярко). Новая украинская музыка — это прежде всего — при убежденной верности идейно-эстетическим принципам советского искусства в целом и опоре на национальные традиции — качественно новые взгляды на задачи и технологию профессионального композиторского мастерства, новое и, по-моему, более глубокое отношение к фольклору, новые концепции гармонического и полифонического стиля, принципиально иной взгляд на природу и возможности симфонического оркестра, камерных и вокальных ансамблей.

Новая украинская музыка — это все то, что годами или, может быть, десятилетиями готовилось и вынашивалось композиторами старшего и среднего поколений в трудной борьбе с пережитками академических догм и представлений, немало лет тормозивших развитие украинской музыкальной культуры. В нее внесли свой вклад и Н. Коляда, и В. Фемелиди, и Ю. Мейтус, и А. Штогаренко, и И. Шамо, и Л. Колодуб, и многие другие. У ее истоков еще в двадцатые годы стоял выдающийся художник, композитор, человек, имя которого стало сейчас знаменем современной украинской музыки, — Борис Николаевич Лятошинский.

И все же новая украинская музыка еще очень молода. Она порой по-детски робка и застенчива, порой так же по-детски неуемно задириста и буйна. Она нуждается в помощи, поддержке, а более всего в самопознании. Нужно разобраться в сложнейших процессах в области музыкального творчества. Особенно — я не боюсь это сказать — в его технологических проблемах. Нужно обрести верный путь в сложном лабиринте современных стилевых направлений, «не сломать себе шею» между Сциллой и Харибдой эклектичного традиционализма и нигилистического авангардизма. И здесь наши взоры естественно обращаются в сторону музыкознания и музыкальной критики.

Украинская теоретико-критическая мысль, несомненно, выросла и качественно изменилась за последние годы. Она тоже часть новой украинской музыки. И у нее есть немало успехов и достижений. Здесь я должен назвать книгу Николая Максимовича Гордейчука «Украинская симфоническая музыка». При отдельных недостатках она значительна тем, что намечает пути пересмотра некоторых укоренившихся, глубоко ошибочных представлений о путях развития нашего творчества, широко изложенных в известных трудах В. Довженко.

Я мог бы назвать еще немало новых исследований различных жанров. Большая работа проводится по изучению музыкальной старины народа.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Ю. Антанавичюс

Вильнюс

Ю. Малышев

Киев

Содержание