Выпуск № 1 (386) | 1971 - страница 53

синтеза неизбежно приводит к подмене истинно героического пафоса лозунговостью, символики — абстрактностью, превращает эмоциональную открытость и простоту в мелодраматическую сентиментальность. Так возникает определенный стандарт. Почти наверняка можно сказать заранее, что в активной, энергичной музыке будет использован ритмоинтонационный строй революционной песни, в распевно-лирической — народной протяжной. Для песен-гимнов почти нормой стало сочинение мелодий в размере 6/8, либо 9/8. Общая беда — уже отмечавшиеся в детских сборни

ках одноплановость ладотонального развития,

бедность хоровой фактуры, вызванные, очевидно, не столько неумением авторов, сколько тем. что простота образа отождествляется ими с прими

Гр. Бернандт

тивностью его музыкального воплощения. Такая музыка не требует особых усилий для освоения, но в ней кроется опасность «похожести», легко оборачивающейся штампом, с которым, к сожалению, пришлось в той или иной мере столкнуться в каждом из рецензируемых песенных сбор ников. И последнее. В свое время Горький, а позднее и другие художники, например Шостакович, подчеркивали трудность воплощения образа Ленина в искусстве. Они призывали к мудрому самоограничению, чрезвычайно высокой требовательности к своему творчеству, не позволяющей сочинять «на случай», пока стремление сказать свое слово о социально общезначимом факте не станет ясно осознанной, глубоко личной идеей художника.

Брамсом, Массне, Сен-Сансом, Тома и другими), принимал участие в конгрессах Международного музыкального общества. Все это нашло отражение в его многочисленных статьях. Последние десять лет жизни Корганов провел в Армении, продолжая свою кипучую и разностороннюю научную, просветительскую, педагогическую деятельность в качестве профессора-консультанта и члена художественного совета Ереванской консерватории, председателя музыкального сектора Госиздата, заместителя директора Публичной библиотеки Армении. Нельзя не порадоваться тому, что в Армении не так давно вышла, наконец, книга об этом крупном, но, к сожалению, полузабытом армянском музыканте. В рецензируемом сборнике читатель с интересом прочтет воспоминания Корганова об А. Рубинштейне и о Шаляпине. Значителен по объему раздел, содержащий статьи о литературе, изобразительном искусстве, заметки, рецензии и очерки, посвященные Моцарту, Бетховену, концертной и театральной жизни дореволюционного Тифлиса. В приложении даны письма к Корганову, библиография его трудов. Можно было бы оспорить принцип отбора публикуемых материалов. Далеко не все нам представляется достаточно важным и заслуживающим переиздания. Но более уязвима в сборнике текстологическая, комментаторская его сторона. В предисловии редактор говорит, что он не счел себя вправе «менять обороты речи, выражения, терминологию, которые сами по себе важны, как своеобразные приметы эпохи и атмосферы, в которой жил и работал В. Д. Корганов». С этим нельзя не согласиться. Намерение представить литературные работы Корганова в научно полноценном виде безусловно • заслуживает одобрения. Между тем редактор не довел свою

БОЛЬШЕ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Многие имена выдающихся деятелей нашей музыкальной культуры по разным причинам оказались забыты. Этой участи не избежали и некоторые подлинные энтузиасты массового музыкального. просвещения. К таковым принадлежал Василий Давидович Корганов (1865 — 1934) — представитель армянской музыкальной культуры, «человек, который делал все, что мог, и все, что мог,- сделал». Критик, публицист, историк музыкальной культуры Закавказья, педагог и активный общественный деятель, он создал ряд популярных в свое время книг и исследований о Бетховене, Моцарте, Верди, о музыкальном образовании, его перу принадлежит сборник статей. «Кавказская музыка», воспоминания о Чайковском, А. Рубинштейне, Шаляпине. На протяжении нескольких десятилетий, начиная с 80-х годов, Корганов был подлинным летописцем музыкальной жизни Закавказья, много выступал не только в органах местной печати (главным образом тифлисской), но и в таких распространенных в свое время русских периодических изданиях, как «Русская музыкальная газета», «Музыкальное обозрение», «Баян», «Артист» и другие. Большое значение имели многочисленные зарубежные поездки Корганова, неоднократно бывавшего в странах Западной Европы, где он встре

чался с выдающимися музыкантами (Верди, t

. «В.. .Д.. г Корганов., .Статьи, воспоминания. путевые заметки. библиография». Сост. и • прим. • 3. -л, Семенова. : ред. м., г. Арутюнян. Ереван, 1968, 573 стр., тир. 1500 экз.

задачу до конца. Он то и дело поступается принятыми на себя обязательствами. Как известно, печатавшиеся в дореволюционной провинциальной прессе статьи изобиловали неточностями, ошибками, опечатками — факт общеизвестный и характерный для тогдашней периодики, в том числе и для работ Корганова. К тому же многие утверждения Корганова устарели и нуждаются в одних случаях в безоговорочном исправлении, в других — в комментировании.

Приложенный к книге список «замеченных опечаток» далеко не соответствует действительной картине. По самому скромному подсчету, его следовало бы увеличить вчетверо. Наиболее грубые из опечаток даже не отмечены. Нет возможности привести их все, а тем более классифицировать по какому-либо принципу. Здесь господствует стихия серийного воспроизводства несообразностей. Начнем хотя бы с искажений фамилий: Аверьино (вместо Авьерино, стр. 207), Гомелиус (вместо Гомилиус, стр. 217), Эйхвальд (вместо Эйхенвальд, стр. 207), Либерий Саккетти (вместо Ливерий, стр. 44), Хорнбестель, Хорбестель (вместо Хорнбостель, стр. 50, 52, 72), Ион (вместо Юон, стр. 433), Вигенд (вместо Виган, стр. 126) и т. д.

Любопытно, что в ряде случаев совершенно очевидные искажения фамилий, замеченные редактором, встречают с его стороны до странности робкую реакцию: вместо того, чтобы просто выправить текст, редактор сопровождает его такого рода комментариями: «в журнале, по-видимому(!), опечатка. Должно быть «Корганов» (вместо «Карганов», стр. 339); «в подлиннике, по-видимому (!), описка: должно быть «Годовский» (вместо «Гадовский», стр. 460). Таких оговорок не требует и самая строгая научная добросовестность. В то же время этой добросовестности иной раз нехзатает там, где она необходима. Попытайтесь, например, установить, где помещена в сборнике статья «О III Конгрессе I.M.G.» (на которую есть ссылка на стр. 151), вас постигнет разочарование. Тщетно стали бы мы доискиваться, где и когда была опубликована статья «Антон Григорьевич Рубинштейн» (одна из интереснейших в сборнике), хотя об остальных материалах подобные сведения даны. Другая статья под таким же заглавием (в оглавлении первая приводится с подзаголовком «Воспоминания», вторая — с подзаголовком «Некролог», чего, к сожалению, нет в тексте) содержит серию ошибок: мы с изумлением узнаем, например, что опера «Сибирские охотники» была впервые поставлена в Петербурге, а не в Веймаре, и в 1853, а не в 1854 году (стр. 166); что первая постановка «Маккавеев» состоялась в 1877, а не в 1875 году (стр. 167); что год премьеры «Демона» 1871, а не 1875 (стр. 167); что

опера «Среди разбойников» называется «Разбойники» (стр. 168) и т. д. В статье «Берлинские развлечения» на странице 433 ошибочно утверждается, что Г1. Ф. Юон якобы является автором «новой биографии» П. И. Чайковского на немецком языке, тогда как в действительности ему принадлежит лишь перевод известного биографического труда М. И. Чайковского. Не устранена и ошибка, касающаяся оперы Юона «Алеко», поставленной впервые не в Тифлисе, а в Кисловодске (стр. 434). На странице 433 мы читаем, что «знаменитое фортепианное трио П. И. [Чайковского] перекладывается ныне на оркестр С. И. Танеевым». Упоминаний о подобном факте нет в литературе, посвященной Чайковскому и Танееву. Однако составители сборника хранят по этому поводу молчание. Нуждаются в комментариях и слова Корганова о том, что «Пиковая дама» Чайковского не только ниже «Евгения Онегина», но представляет «плод кабинетного вдохновения» (стр. 299)». А ведь здесь необходимо было сослаться на то, что «Пиковую даму» Корганов слышал в «переложении» дирижера Труффи, как он сам об этом сообщает, и к тому же в «ограниченном составе нашего оркестра» (стр. 300). На странице 6 идет речь о поистине уникальнейшей коллекции манускриптов, принадлежавшей Корганову, в которой собраны автографы Маркса, Вольтера, Гёте, Шиллера, Руссо, Гюго, Мопассана, Бетховена, Россини, Берлиоза, Г рига, А. Рубинштейна, Чайковского и многих других. Но какова ее судьба? Об этом ни слова. Вызывает недоумение распределение материала в книге. Странно, например, что в раздел «Кавказская музыка» включены рецензии на «Сельскую честь» Масканьи, «Фауста» Гуно, «Паяцев» Леонкавалло, «Пиковую даму» Чайковского, «Русалку» Даргомыжского. Видимо, составители руководствовались лишь тем, что эти спектакли были поставлены на тифлисской сцене? Заголовки многих других разделов также подчас не соответствуют их содержанию.

На титуле книги значится: «В. Д. Корганов. Статьи, воспоминания, путевые заметки, биобиблиография». Но ведь последней в книге и помину нет, помещена просто библиография сочинений Корганова (как это и указано на стр. 479). Кстати, она занимает сорок семь страниц. О степени ее полноты авторы умалчивают, между тем в ней отсутствуют многие работы. Нельзя не подосадовать, что некоторые труды Корганова приводятся только на армянском языке. Перечень имен, упоминаемых в книге, по непонятным соображениям фигурирует под рубрикой «Примечания». В этом не было бы большой беды, если бы он отвечал своему назначению и облегчал бы пользование книгой. Но здесь мешают

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание