Выпуск № 7 (380) | 1970 - страница 74

го времени. Более того, многое в этих сочинениях выражено с мастерством, редко встречавшимся в последующие эпохи: мы имеем в виду лаконичность образных зарисовок и неповторимое изящество, которым проникнут каждый такт купереновской музыки. А сам клавесин — во всяком случае, в сравнительно небольшом концертном зале — сохраняет всю оригинальность и выразительность своего звучания, тесно и неразрывно слитого с внутренней сущностью предназначенных для него пьес. При исполнении на фортепиано — даже отличном — эти пьесы приобретают иной характер. Не случайно клавесин все чаще появляется на концертной эстраде, звучит под пальцами многих талантливых исполнителей (в нашей стране клавесинное искусство блестяще представлено А. Волконским). Вместе со многими другими старинными инструментами он переживает ренессанс и обретает свое место в новой музыкальной культуре. Такие мысли возникают не только у историков, проявляющих вполне понятн/ю профессиональную заинтересованность, но и у каждого любителя музыки, слышавшего, как звучит клавесин в руках настоящего артиста. Согласно условиям конкурса, к заключительному туру было допущено пять участников. Они должны были не только исполнить заранее подготовленную программу, но и показать свое умение в расшифровке basso continuo. В зале Института музыковедения воцарилась торжественная тишина, когда председатель вскрыл запечатанный пакет и извлек из него ноты трех неопубликованных пьес для поперечной флейты и basso continuo Антуана Дорнеля (1685 — 1765). Каждый из конкурсантов имел для подготовки десять минут, причем пользоваться инструментом запрещалось. И флейтист, и клавесинист, расшифровавший цифрованную партию, играли на эстраде с листа, что не помешало всем им справиться с трудной задачей. Этим и завершилось сложное и интересное соревнование, в ко^ тором, однако, жюри не нашло претендентов на первую премию. Вторую получила канадская клавесинистка Марта Брикман.

Одновременно с конкурсом в Париже проходил международный симпозиум, посвященный творчеству Куперена. Им руководил неутомимый Жак Шайе — выдающийся музыковед, директор Schola cantorum и Института музыковедения Парижского университета. После окончания конкурса и симпозиума участники посетили Версаль, где особенно яркое впечатление оставил осмотр театра Марии Антуанетты. Эта часть дворца редко открывается для посетителей, и лишь сравнительно немногие имели возможность увидеть небольшой, гармоничный по пропорциям, изысканно отделанный зал, хранящий память мно

гих исторических событий. Перед глазами воскресало прошлое, обстановка, в которой некогда выступали прославленные клавесинисты, и как-то по-особому осознавалось непреходящее значение их наследства. Это, впрочем, относится ко всем проявлениям истинного искусства, над которым время не властно. Блестящим завершением клавесинного и органного конкурсов стал концерт в церкви Сент Северин, расположенной вблизи вечно шумного центра Латинского квартала. Когда мы подходили к строгому серому зданию, заложенному еще в XII столетии, то увидели длинную очередь, протянувшуюся по двум соседним улицам. Все это были желающие попасть на концерт — любители музыки, среди которых встречались люди всех поколений, но явно преобладала молодежь. Они тепло приветствовали лауреатов — клавесинистку Марту Брикман и органиста Франсуа Делора (Швейцария), а вместе с ними артистов оркестра старинной музыки, исполнивших концерт для четырех виол и инструментальную мессу Марка Антуана Шарпантье (1639 — 1704). Мы получили возможность послушать ансамбль поперечных флейт и cornet a buquin, сопровождавший антифонное пение хора (в манере, распространенной в Париже XVII века). Исполнение отличалось той стилистической законченностью, которая свидетельствовала о подлинной артистической зрелости выступавших коллективов. Конкурс показал жизненность лучших произведений французских клавесинистов, о чем в свое время так убедительно говорил Клод Дебюсси, призывавший возвратиться «к нашей свободе, нашим формам», которые «были созданы для большинства, и было бы правильно, чтобы мы их сохранили». Действительно, произведения клавесинистов обретают сейчас вторую жизнь, и это подчеркивает значение Куперена как одного из ярчайших выразителей французского музыкального гения. * ...В январе, в самый разгар парижского сезона многие музыканты оставили столицу и направились в Канны. Их привлекло туда не только солнце Средиземноморья, но и очередная сессия MIDEM (Marche international du Disque et de l’Edition musicale — Рынок пластинок и музыкальных изданий). Канны превратились на эти дни в международный музыкальный центр, и в зале Дворца фестивалей каждый день собирались представители издательских и граммофонных фирм различных стран. В прекрасно оборудованном новом помещении была развернута большая выставка нот, книг, журналов и пластинок — подлинная международная ярмарка, организованная с широким размахом и чисто французским вкусом. В этой выставке участвовали и

137

наши фирмы «Международная книга» и «Мелодия», которые привезли в Канны много новинок, привлекших внимание посетителей. Достаточно было немного побыть вблизи оживленных выставочных павильонов, чтобы оценить роль MIDEM в расширении музыкального обмена между различными странами. Однако MIDEM — это не только выставка нот и пластинок; это также серия концертов, знакомящих с новыми композиторскими и исполнительскими именами. В предшествующие сезоны в Каннах проходил международный смотр эстрадной музыки. В нынешнем году впервые проводился MIDEM classique, в котором приняли участие инструменталисты и вокалисты, отобранные на Трибуне молодых исполнителей, организованной в Париже Международным музыкальным советом. Несколько вечеров подряд во Дворце фестивалей выступали молодые дарования. Первый концерт дали наши музыканты — В. Крайнев, Е. Образцова и В. Третьяков, достойно представившие в Каннах советское искусство. В следующих концертах мы познакомились с пианистами М. Деяновой (Болгария), К. Коллар (Франция), Д. Ли (Англия), А. Чиголи (Италия), скрипачами Б. Матоушком (Чехословакия) и Э. Фолькерт (Бельгия), виолончелистом К. Каннгиссером (ФРГ), певицами Н. Лерер (Аргентина) и Е. Новшак-Хаушкой (Югославия). Они выступали в сопровождении оркестра оперного театра Монте Карло под управлением лауреата конкурса имени Караяна Окку Каму, а также А. Мюрата и П. Капалонго. Организаторы MIDEM classique хотели представить публике в основном молодые таланты, только начинающие свою, артистическую деятельность. Трудно предсказать, как сложится в дальнейшем судьба молодежи, выступавшей в Каннах. Как и во всяком первом опыте, здесь не обошлось без ошибок: можно было бы удачнее подобрать репертуар, не всегда полностью соответствовавший особенностям и возможностям исполнителей; программы оказались подчас несколько перегруженными. Но, как бы то ни было, выступления молодых исполнителей вызвали живой интерес публики, и думается, что они услышали в аплодисментах не только одобрение уже достигнутому, но и напутствие на будущее.

Каждый вечер рядом с молодежью выступали прославленные мастера — М. Ростропович (Симфония-концерт С. Прокофьева), Г. Шеринг (Концерт Чайковского), Ф. Антремон (сыгравший вместе с Д. Ли Концерт Моцарта для двух фортепиано) и певица Ирмгардт Зигфрид. Это обогатило программу и дало редкую возможность услышать одного за другим выдающихся музыкантов различных стран.

138

Международный музыкальный совет систематически проводит в Париже Трибуну композиторов, а также Трибуну Азии и Африки. Их задача — распространять новинки и расширять знакомство с музыкальным искусством далеких стран. Таким образом, в Каннах мы смогли услышать индийскую музыку и несколько камерных концертов из произведений, отобранных на прошлогодней Трибуне. Особенно интересным оказался концерт индийской музыки. Во Дворце фестивалей выступили композитор и знаменитый исполнитель на ситаре Рави Шанкар и по-своему не менее примечательный Бисмаллах Хан со своим ансамблем. Они ввели завсегдатаев каннских концертов в необычный для европейского восприятия звуковой мир, в котором живет традиция древней культуры, во всем богатстве и своеобразии ее выразительных средств. Бисмаллах Хан играет на шанае (разновидность гобоя), которым он владеет в той степени мастерства, когда инструмент звучит точно живой голос самого исполнителя. Шанай рассказывает, умоляет, жалуется, радуется, и звук его поразительно напоминает живые человеческие интонации. Непривычное ухо с трудом осваивает всю тонкость оттенков и гибкость форм классической индийской музыки, с их необычайной протяженностью (выступление артиста длится около часа). Сольная партия развертывается на фоне ровного по силе и тембру органного пункта (артисты ансамбля обладают изумительной техникой цепного дыхания), который оттеняет подвижность основной мелодии и краткие реплики других исполнителей, создающих необходимую разрядку для солиста. Бисмаллах Хан поражает своей неутомимостью. Исполняя бесконечные мелодии, он не теряет легкости и свободы дыхания, сохраняет эмоциональную наполненность каждой фразы. Несомненно, что все это связано со специфическими приемами тренировки, которые могут оказаться во многом поучительными и для исполнителей на европейских духовых инструментах.

Не меньшее впечатление оставило и выступление Рави Шанкара, пожалуй более доступное нашему восприятию. Нет надобности характеризовать здесь этого замечательного музыканта, хорошо известного в нашей стране. Скажем лишь, что он захватил публику Дворца фестивалей мощью своего исполнения, ритмической энергией и той одухотворенностью, которая неразрывно связана с внутренней сущностью избранных им произведений. Концерт индийской музыки воочию показал расширение сферы современной музыки, рост значения внеевропейских культур. Взаимовлияние Востока и Запада уже сыграло важную роль в

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание