В концертных залах

ВОКАЛЬНЫЕ ВЕЧЕРА

...И. АРХИПОВОЙ

Один из журналов дореволюционной России назывался «Музыка и пение». Этим как бы подчеркивалась возможность существования вокального искусства вне музыки, где-то по соседству с ней. Не случайно и сегодня аудитория того же Большого зала консерватории заметно изменяется, когда там звучит не инструментальная, а вокальная музыка. И дело тут не только в широкой доступности вокального искусства. Дело порой в том, с чем идут к публике вокалисты? Что они стремятся пробудить: душевное волнение или восхищение красивым голосом? Ведь ни одному нашему пианисту, скрипачу, виолончелисту не придет в голову концертировать только во имя того, чтобы продемонстрировать великолепные качества современного «Стенвея» или старинных «Амати» и «Страдивариусов». А многие наши вокалисты полагают «необходимым и достаточным» для концертной деятельности наличие голоса надлежащей силы и диапазона с «выигрышными» верхними нотами, на которых всегда можно сделать эффектную фермату и «сорвать» успех. Отсюда пестрота и ограниченность репертуара, отсюда забвение шедевров камерной вокальной литературы.

Вот почему так выделяются концерты, в которых певец и музыкант сливаются в одной артистической индивидуальности, открывая слушателям мир прекрасного, мир великих музыкальных творений, написанных для самого тонкого и совершенного инструмента — человеческого голоса.

Именно таким музыкантом предстала Ирина Архипова в своем концерте в Большом зале консерватории. Два отделения, из которых одно составили сочинения Генделя, Листа, Вольфа и Брамса, а другое — романсы Рахманинова, показали творческую зрелость, мастерство и тонкий художественный вкус певицы, ее высокий артистизм. Отличная вокальная школа позволяет Архиповой свободно распоряжаться своим голосом и сосредоточить все внимание на создании художественного образа. Исполнение певицей произведений на языке подлинника также во многом способствует более точному воплощению музыкальной идеи, слиянию слова и звука.

В арии из оратории Генделя «Геракл» Архипова создает образ, полный драматической силы. Ее голос на всем диапазоне звучит насыщенно и ровно. Крупный штрих, сквозное героико-драматическое настроение — вот средства, с помощью которых певица доносит до слушателя черты генделевского стиля.

И как будто другая исполнительница предстает перед нами в песне Листа «Радость и горе». Здесь и следа не остается от компактной, насыщенной звучности. Тончайшее pianissimo, трепетный, романтический колорит, пастельные краски! Певица как бы прислушивается к тончайшим движениям поэтической души, и философский вывод стихотворения Гете произносится ею не декларативно, а как-то особенно сокровенно, в пределах скромных динамических градаций, определенных характером пьесы.

В «Лорелее» Листа Архипова блеснула щедрой палитрой вокальных красок. Проникновенно и задумчиво звучит вступительный речитатив, спокойно и чарующе-призывно — основная часть, взволнованно-трепетно — бурный трагический эпизод, открыто-величаво — заключение. Все эти смены настроений певица проводит очень органично, оставаясь в рамках единой повествовательной манеры.

Редко исполняемая «Песнь Миньоны» Гуго Вольфа также была воспроизведена необыкновенно цельно, с ярко индивидуальной окраской каждого куплета, раскрывающего все новый и непрестанно обновляющийся мир гётевских образов.

Завершившие первое отделение четыре песни Брамса позволили певице показать эмоциональную непосредственность, сердечность, задушевность и... юмор. С подлинной трагедийностью была спета песня «Верность в любви», свежо, задорно, весело — «Напрасная серенада». Особенно поэтично прозвучали «Майская ночь» и «Как сирень расцветает любовь моя», хотя в последней песне, пожалуй, хотелось бы еще большей полетности, «взрывчатости» при более сдержанном темпе.

Второе отделение певица посвятила романсам Рахманинова. Среди них особенно удались лирические страницы, полные душевной теплоты. К наивысшим

достижениям Архиповой можно отнести интерпретацию романса «Сирень». Мы привыкли слышать его в более высокой тональности: он ассоциируется с лирико-колоратурным звучанием, холодновато-стеклянным колоритом. Мягкий, теплый голос Архиповой придал музыке особенный аромат. Певице удалось передать такое идущее из самой души стремление к счастью, что зал притих, внимая поэтическому откровению.

Цельно, значительно и, я бы сказал, мудро спела Архипова драматический монолог «О не грусти», удержавшись от излишней мелодраматизации, обычно сопутствующей его исполнению. Обращение к романсу «В молчаньи ночи тайной» позволило правдиво воссоздать романтический пейзаж; хотелось бы пожелать большей порывистости в подходе к лирически страстной кульминации.

Видимо опасаясь впасть в мелодраматизм, Архипова проявила излишнюю эмоциональную сдержанность и в романсах «Давно ль, мой друг», «Отрывок из Мюссе» и «Я жду тебя». От этого они потускнели и потеряли присущую им пламенную «заразительность» высказывания.

Среди спетых «на бис» сочинений хочется выделить мазурку Глинки «К ней». Это был подлинный фейерверк пламенных чувств, помноженный на изящество и грациозность. Хорошо прозвучала «Ave Maria» Шуберта.

Думается только, что не стоило петь «на бис» арию Далилы Сен-Санса и мейерберовскую Каватину пажа. От исполнения здесь повеяло вдруг «оперностью», которая явно не гармонировала с той атмосферой поэтического вдохновения, царившей на концерте.

В заключение — о партнере И. Архиповой, молодой пианистке Наталии Рассудовой. В избранной певицей программе ее партия должна была звучать столь красочно и эмоционально, чтобы иметь возможность порой буквально «принять эмоциональную эстафету» от солистки. Так оно и было. Исполнение Рассудовой отличалось ясностью намерений, четкостью выполнения и в целом подлинной вдохновенностью.

...В. ЛЕВКО

Валентина Левко сравнительно быстро завоевала симпатии слушателей. Причина, на наш взгляд, заключается в красивом голосе певицы и очень простой, ясной манере исполнения. Есть у Левко и «тайные козыри»; некоторые ноты в нижнем регистре напоминают по тембру незабвенную Н. А. Обухову.

Концерт в зале им. Чайковского включал произведения Генделя, Марчелло, Римского-Корсакова, Чайковского, Свиридова, Респиги, де Фальи. Это говорит о широте музыкальных симпатий певицы.

Левко заметно тяготеет к крупной, лапидарной форме исполнения, без излишней детализации.

Вершиной успеха артистки в рецензируемом концерте явились «Испанские песни» Мануэля де Фальи. В нашей памяти еще живет интерпретация этих песен Луиз Маршалл. Левко поет этот цикл по-иному. В ее трактовке больше обнажается народный характер музыки: «Мавританская шаль» как бы воссоздает колорит южного города, образы женщин из народа, бойких, озорных, обладающих неукротимым темпераментом и острым языком; ее «Сегидилья» искрометна и стремительна. В «Астуриане» Левко «рисует» своим сочным голосом атмосферу южного томящего зноя, в «Хоте» она кокетлива и лукава, в «Колыбельной» томна и нежна. Но с особенным блеском проводит Левко заключительную песню «Поло». Это настоящий вихрь, искрящийся неизбывным весельем, удивляющий динамическими и тембровыми контрастами.

С обаянием исполняет певица прочно вошедшие в ее репертуар вокальные произведения Респиги, особенно интересную по замыслу песню «Если все ж он вернется».

Красиво прозвучали романсы Свиридова на слова Исаакяна: «Страдания любви» , «Черный взор» , «Изгнанник». Однако, как нам показалось, поэтический смысл их остался не до конца раскрытым. Задуманные автором как пламенные монологи, они в исполнении Левко приобрели несколько декоративно-ориентальный характер.

Не все удовлетворило и в интерпретации Чайковского. В романсе «Ни слова, о друг мой» певице удалось проникновенно и глубоко передать чувство, лежащее в его основе, и музыка прозвучала цельно и впечатляюще. Но в близком по настроению «Примирении», при наличии отдельных пленительно звучащих нот, не хватало плавности кантилены: излишний акцент на декламации в данном случае мешал истинной выразительности. В романсе «Закатилось солнце» хотелось большей трепетности, взволнованности, легкости, а романс «День ли царит» вдруг неожиданно приобрел оттенок «цыганщины», утратив свой ослепительно светлый колорит, вызывающий ассоциациис образами весны и юности.

В хорошей академической манере исполнила Левко романсы Римского-Корсакова на пушкинские тексты: «Ненастный день потух», «Заклинанье». Однако в трактовке этих замечательных сочинений недоставалонастоящей артистической свободы. На наш взгляд, некоторая скованность была вызвана громоздкостью сопровождения (инструментальное трио). Если тембры скрипки и виолончели в сопровождении арий Генделя и Марчелло несомненно обогатили звуковую ткань, то музыке Римского-Корсакова это«нововведение» помешало.

Аудитория значительно «продлила» программу концерта требованием «бисов», среди которых великолепно, совсем «по-обуховски», прозвучали романс Булахова «В минуту жизни трудную» и старинный вальс Шишкина «Нет, не тебя так пылко я люблю». Завершившая вечер «Хабанера» Бизе заставляет предполагать, что Левко может быть интересной Кармен.

С большим мастерством провел партию фортепиано Г. Зингер. Партии скрипки и виолончели исполнили Б. Тарасевич и И. Берман.

Л. Живов

...Б. РУДЕНКО

Солистка Киевской оперы Белла Руденко обладает голосом редкостной красоты и легкости. И, слушая ее, невольно предаешься размышлениям о судьбе лирико-колоратурного сопрано. Его качества всегда ценились не только публикой, но и композиторами. Классики неизменно обращались к нему в своих сочинениях. Моцарт, Доницетти, Беллини, Верди, Россини, Гуно, Делиб, Глинка, Римский-Корсаков и многие другие часто наделяли своих оперных героинь именно этим голосом. Виртуоз-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка