связи, возвращаемся к исходной точке: нельзя объяснять явления искусства, исходя из логики развития только самого искусства. Обусловленность эволюции музыкальной специфики потребностями жизни, практики — вот предмет для научного исследования критики.

При этом изучении возникает одна особая трудность. Принято считать, что ремесленник приходит в искусство тогда, когда новое явление уже сложилось, и ему остается спокойно копировать результаты чужих трудов (ведь результат, как гласили философы, — это труп, оставивший позади тенденцию). Нынешний ремесленник не таков. Он обязательно в курсе самого нового, самого модного. Как сплетня идет порой по следам подлинной любви, так ремесленничество идет порой по следам подлинного новаторства. И точно так же иногда даже «опережает» его. Мир ремесленника параллелен миру новатора: одни и те же явления и тенденции выглядят здесь совершенно различно.

Ремесленник — не эпигон. Эпигон — искренний ассистент при искусстве, ремесленник — высокой квалификации иллюзионист. И вот уже каждый, освоивший новую технику, кажется - композитором, хотя он всего лишь (любимое авангардистское словечко) «реализатор»; каждый, кажется, занят сочинительством, хотя он всего лишь (другое любимое авангардистское словечко) «кодирует». Эх, нашелся бы среди композиторов такой вот Карбусицкий, который показал бы эти семантические коды в музыке тотальных атоналистов (как, впрочем, и тотальных тоналнстов)! Медленные пиццикато в басу — уж каждый точно знает, что это настороженность. А накопление ритмической энергии остинато? А лирическая тема скрипок? Ну-ка, сообразите сами. Догадались? Правильно. Но как и семантику критических суждений, семантику музыкальной выразительности нельзя ни взорвать, ни отменить. Обновить, вернуть ей естественное дыхание — «всего-навсего»! Это-то как раз и не по плечу ремесленнику¹.

Косность проявляется в стойкой приверженности к затверженному. Но косность проявляется и в стойкой приверженности к любой противоположности, которую именно как противоположность стойкая приверженность уничтожает. «Другое» по сути тоже становится «этим».

Ничто так не чтит ремесленник, как слова, Пушкина о художнике, которого следует судить по законам, им над собой признанным. И ничего он так не опасается, как напоминания об «историческом номинализме», по выражению Адорно, мейстерзингеровского Ганса Закса: «Композитор сам полагает правило самому себе и затем следует ему». Очень «похоже» на Пушкина, правда? Параллельный мир ремесленничества вообще очень «похож» на настоящий. И вот тут критик должен превратиться в точнейший эстетический прибор — «талантоулавливатель». Ибо талант — единственная вещь на свете, способная на неповторимость поэтической идеи. А людям нужны идеи, им осточертевает роль экскурсантов в лабораториях музыкальных алхимиков. «Всего себя подай теперь людям!» — эта мысль не исчерпана как будто...

Маркс говорил что грубый, уравнительный коммунизм — это взбесившаяся частная собственность. Может быть, можно сказать, что уравнительная (данная новейшей техникой) способность кодирования — это взбесившаяся бездарность. Художник был и остается человеком особым, «отдельным» от всех других своей личностью, к людям же обращенной. Ни технологическая акробатика, ни шумные эстетические манифесты не компенсируют нехватку творческой личности, которая — дана или не дана...

∗

Искусство и критика — естественные спутники реального мира. У них своя атмосфера, свои притяжения, свои полюса. Но движутся и развиваются они по законам галактики, именуемой — Жизнью. Надо восстановить в правах истинные критерии искусства, которыми оперировали классики художественной критики, а также Роллан, Стефан Цвейг, Стендаль, Томас Манн. Надо отрешиться от самих себе довлеющих обратных реакций, ставить и решать задачи позитивные. Решать упорно и честно, без смущения поверхностными доводами оппонентов, без боязни обвинений в тенденциозности. И не отчаиваться: «Истина есть процесс...»

_________

¹ Попустительство к ремесленничеству естественно (опять «обратная реакция») приводит в конце концов к такому раздражению против него, которое принуждает усматривать это качество и там, где его вовсе нет. С изумлением, например, довелось прочесть в первоапрельском номере «Советской культуры» выступление Н. Воронцова (кто это? покажитесь!) против С. Слонимского. Именно против, потому что главное в указанной заметке — не отрицательная оценка кантаты «Голос из хора» (любой человек имеет право на любую оценку), а ирония по поводу того, что «сейчас легко прослыть «новатором» и «интеллектуалом». Верно — легко. Но поистине редкостное непонимание проблемы надо продемонстрировать, чтобы адресовать подобный упрек одному из самых серьезных и ответственных наших композиторов!

Музыкальный театр

В. Зак

ИДЕТ БЕЗРОДНЫЙ ЗЯТЬ!

Бывает у художника детище, которое, словно ребенок, нуждается в постоянном внимании. На протяжении долгих-долгих лет совершенствуется сочинение...

...Еще на репетициях оперы «В бурю» молодой Т. Хренников затаил желание во что бы то ни стало написать веселую оперу. Озорную. Русскую. Затем последовали годы труда, сомнений, поисков... Много воды утекло, пока этот замысел реализовался!

...Сорок третий год. В. Немировичем-Данченко подсказан сюжет — «Комедия о российском дворянине Фроле Скобееве» Д. Аверкиева.

...Сорок пятый год. Кончилась война. Можно, наконец, вплотную приступить к работе над оперой.

...Сорок седьмой год. Завершен клавир.

...Пятидесятый год. Долгожданная премьера в Театре имени Станиславского и Немировича-Данченко. Но жизнь диктовала свои условия — суждено было «Флору Скобееву» еще семнадцать лет «вырабатывать характер».

...Шестьдесят седьмой год. «Безродный зять» вновь представлен на суд московской публики тем же театром¹. Слушатели горячо приветствовали талантливую оперу. Да и семнадцать лет назад спектакль тепло был принят. Однако некоторые критики безапелляционно заявляли, что «Фрол — образ человека неустойчивого», что он не «зовет вперед», что он «не наш современник». «И вообще, — восклицали не в меру ретивые рецензенты, — не может нас волновать сюжет, взятый из глубин веков!»

Но, к счастью, далеко не все и не всегда видели современную тему в искусстве столь узко. «Капитан, капитан, улыбнитесь!» — пели еще в тридцатых годах строители Магнитогорска и Днепрогэса. И конечно, героями песни для них были не «Дети капитана Гранта», рожденные фантазией старика Жюль Верна, а их веселый и жизнерадостный современник, для которого «улыбка — это флаг корабля».

Так можно ли было отказать «Фролу» в визе на современность? Авторы оперы высмеивают «толстозадую Русь» XVII века, боярскую спесь. Но авторы воспевают и искренность, любовь и, наконец, ту же отвагу, смелость, которые стали знаменем молодежи наших дней. Прощаясь с «Безродным зятем», выходя из театра, люди напевают изумительную песенку, которой венчает

_________

¹ Новая премьера оперы «Безродный зять» со стоялась в Новосибирске в декабре 1966 года.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

∗

Музыкальный театр

В. Зак

ИДЕТ БЕЗРОДНЫЙ ЗЯТЬ!

Содержание