Выпуск № 12 (337) | 1966 - страница 47

с глубочайшим проникновением в существо музыки. У него же я понял, что игра на скрипке — это не "чудо", не "алхимия", а наука. Что кроме чувства, вдохновения здесь существуют и объективные законы, изучив которые, можно многого добиться».

К мысли заняться педагогикой Янкелевич пришел постепенно, как бы подчиняясь самой логике развития событий: «Вначале все это было как бы случайно. Часто кто-нибудь из товарищей просил меня помочь ему, спрашивая, как сыграть тот или иной пассаж, какую выбрать аппликатуру. Я охотно показывал, с радостью замечая, что мои советы удачны. Так я постепенно втягивался в круг мыслей и интересов педагога». В годы занятий в аспирантуре Янкелевич твердо решил обратиться к педагогике, оставив работу в симфоническом оркестре. Так, с 1935 года уже навсегда определился его творческий путь.

Со студентами у Юрия Исаевича хороший, подлинно дружеский контакт. Он основан на беспредельном внимании и «отдаче» своего мастерства, с одной стороны, и бесконечном уважении и абсолютном доверии, с другой. Янкелевич заботливо интересуется малейшими деталями жизни своих воспитанников, радуется их удачам и огорчается вместе с ними. И тем не менее никогда не нарушается в классе строгая дисциплина, атмосфера высокой требовательности, когда студент знает, что ни один его промах, ни одна, пусть ничтожная, ошибка не пройдет незамеченной: «Нужна большая чуткость в обращении с учениками. Прежде чем делать указание, я всегда стараюсь уяснить для себя: каков идеал исполнения ученика. И если его замысел кажется мне не совсем оправданным, я стараюсь помочь, в то же время не подавляя творческую фантазию учащегося. В работе с талантливым музыкантом прежде всего важен педагогический акт. Здесь нет места деспотизму. Ученик должен не слепо подчиняться, а убедиться в правоте своего педагога. А для этого надо изучить не только особенности инструментального дарования учащегося, но и особенности его характера. Ведь владение методикой может помочь игре на скрипке, но еще не рождает артиста. Здесь решает весь комплекс человеческих и душевных качеств, широта умственного кругозора, способность видеть и любить жизнь».

И вот пришли первые большие педагогические победы Янкелевича. В 1953 году его ученица Нелли Школьникова (с ней Янкелевич начал заниматься еще до войны) одерживает блестящую победу на первом международном конкурсе скрипачей им. Жака Тибо в Париже. Рецензент газеты «Комба» Жан Амон писал: «Ее исполнение концерта Чайковского заставило аудиторию пережить прекрасные, волнующие минуты... Я не мог вспомнить, чтобы мне когда-нибудь приходилось слышать более прекрасное исполнение этого труднейшего произведения. Я уже говорил о прекрасной пластичности звука Школьниковой, о его блеске, о его яркой рельефности, о его гибкости и протяженности, о замечательной равномерности, достигаемой благодаря правильному положению кисти, что является результатом прекрасного преподавания...»

Кто мало знает методические воззрения Янкелевича, тому на первый взгляд может показаться, что не так уж скоро наступили выдающиеся педагогические успехи. Прошло немало лет напряженной, тщательной работы, прежде чем в классе появились первые победители международных состязаний. И это не случайно. Торопливость, погоня за быстро приходящими и столь же быстро уходящими результатами вообще не в характере Янкелевича. Я бы сказала, что и в жизни, и в педагогике (эти два фактора неразделимы для понимания творческого облика Янкелевича) ему более свойственны неторопливая осмотрительность, фундаментальная обдуманность поступков и решений, долгая подготовка больших, устойчивых во времени достижений.

Об этом говорит и сам Юрий Исаевич, подчеркивая, что он враг «авантюрных методов» музыкального воспитания, когда педагог, стремясь «блеснуть», часто не думает о будущем ученика, дает ему чрезмерно трудные произведения, превышающие его возможности. Янкелевич, не боясь прослыть «педантом и консерватором», откровенно говорит, что в его классе много и подолгу работают над, казалось бы, сравнительно несложными этюдами. Важно довести их до «художественного звучания». Это, по мнению Юрия Исаевича, может на определенном этапе развития принести ученику больше пользы, чем работа над трудным, хотя и очень ценным по своему музыкальному содержанию произведением: «Если нет еще подлинной технической базы, то, работая над таким произведением, ученик может привыкнуть к небрежности в игре, к напряжению рук. В методике я сторонник постепенного и медленного развития. Каждый ученик должен пройти последовательно и постепенно все ступени развития, весь репертуар, который формирует его музыкальное сознание и мастерство.

Я знаю, что есть тенденция (особенно на Западе) учить лишь на классических образцах музыкальной литературы. Думается, что это не

всегда правильно. Ведь играя, дети ¹ занятые лишь преодолением технических трудностей, иногда не могут правильно оценить достоинства исполняемого произведения, и это неизбежно снижает в их сознании художественные критерии музыки.

Дети с увлечением играют Вьетана, Шпора, а из увлечения рождается артистизм, рождается радостное чувство умения передать слушателям свое настроение, свое понимание музыки».

В такой атмосфере живого процесса воссоздания музыки воспитываются в классе Янкелевича молодые музыканты. Среди них назову обаятельную, яркую артистку И. Бочкову, так хорошо зарекомендовавшую себя на прошлом конкурсе им. Чайковского, лауреатов международных конкурсов В. Спивакова, И. Вилькер, аспирантку П. Губерман, студентку Т. Гринденко. Их много, они разные и все по-своему интересны. У каждого художественная самостоятельность творческих намерений, иногда еще не окрепший, но уже свой индивидуальный исполнительский почерк. И это радует Юрия Исаевича: «Я не считаю необходимым прививать всем своим ученикам одну постановку, одну манеру игры. Я радуюсь, когда они не только по-разному держат скрипки, но по-разному играют и думают. Ведь понимание "школы" не в единой манере держания инструмента, а в ощущении музыки, в культуре звучания, в красоте и завершенности двигательных навыков».

В конце нашей беседы Янкелевич возвращается к успехам своих учеников. «Впервые я услышал Третьякова, — замечает Юрий Исаевич, — когда он приехал из Иркутска, где учился у Е. Я. Гординой. Я сразу почувствовал его огромное музыкальное дарование, острый, ясный интеллект. Третьяков вообще разносторонний, интересно и широко мыслящий человек. Он хорошо играет на рояле, много читает, любит живопись. Привлекает в нем, еще совсем молодом человеке, и огромная артистическая выдержка, какая-то особенная выносливость, упругость».

В. Третьяков и Ю. Янкелевич

...И вот Третий международный конкурс им. Чайковского. Виктор Третьяков своей игрой покоряет жюри, вероятно самое взыскательное и строгое из всех, какие только можно себе представить. Восхищает он и любителей музыки, собравшихся в Большом зале консерватории.

Чудесно играет молодой артист музыку старинных мастеров, с виртуозным блеском и совершенно по замыслу звучит в его исполнении Концерт Паганини. И снова, как и у Ланцмана, виртуозная хватка и смелость сочетаются у него с глубиной замысла, поэтичной искренностью высказывания. Нигде блеск и точность исполнения не приглушают образное содержание музыки.

«Пожалуй, давно уже не приходилось видеть так много привлекательных качеств в одном музыканте», — заметил Л. Коган, прослушав игру Третьякова. И, может быть, обаянием серебристого тона, богатством красочной палитры, широтой исполнительского дыхания Виктор Третьяков прежде всего обязан одному из основных кредо своего замечательного педагога и наставника: «Главное — это понимание скрипки как певучего инструмента. Петь должна не только каждая фраза, но каждый звук, каждый штрих и акцент».

Вряд ли возможно и нужно сейчас давать полную характеристику педагогических устремлений Янкелевича.

Я уверена, что плеяда блестящих учеников Юрия Исаевича не ограничится названными учениками. Он в полном расцвете своего педагогического дарования.

_________

¹ Янкелевич наряду с консерваторией работает в Центральной музыкальной школе с одаренными детьми.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Третьяков и Ю. Янкелевич

Содержание