Выпуск № 12 (337) | 1966 - страница 50

М. Дихтер (США) — вторая премия

остыванию творческих побуждений. И, пожалуй, главное: нельзя в предконкурсный период восполнить то, что создается временем. Поэтому невозможно раскрыть истинного Бетховена, зная лишь его сонаты и не имея представления о его симфониях, квартетах, поэтому же нельзя убедить сонатой Листа, не изучив его симфонические сочинения.

Естественно, что тесно с этим связанная проблема «начищенных до блеска» пьес-боевиков, заполняющих программы конкурсантов, потеряет свою остроту. Тогда на конкурсах зазвучит просто музыка.

В заключение несколько совсем беглых замечаний. Было бы желательно в дальнейшем лучше отбирать рекомендуемый к исполнению на конкурсе им. П. И. Чайковского репертуар. Представляется, что программа первого тура может быть менее громоздкой. В частности, вряд ли есть необходимость выслушивать в первом туре всю сонату. Или, например, почему бы не подумать и о других принципах выбора обязательного репертуара.

Вероятно, и эти и многие-многие другие вопросы, в том числе и такие сложные, как вопрос о некотором ограничении участия наших исполнителей в международных соревнованиях, помогут, с одной стороны, добиться еще больших успехов нашей молодежи, а с другой — лучше сосредоточить внимание на многих аспектах музыкального образования, совершенно необходимых современным артистам, педагогам и музыкальным деятелям. Ведь сфера приложения сил музыканта куда шире конкурсной борьбы и последующей (далеко не всегда удачной!) гастрольной работы.

Вспоминаю, как в дни прошедшего конкурса, когда в Москву съехались музыканты со всех концов нашей страны, я испытал чувство радостного удовлетворения от сознания того, что в зале находится много моих учеников — исполнителей, педагогов, концертмейстеров; некоторые из них уже профессора, доценты...

Невольно возникает мысль: разве меньшую гордость испытывает педагог за тех своих учеников, кто прокладывает пути музыкальной культуры внутри страны, нежели за тех, кто завоевывает призы на международных соревнованиях?! Нет. Иной раз и большую.

Сикейра Коста (Португалия)

Выдвижение новых исполнительских имен — одна из целей любого конкурса. Конкурс им. Чайковского, без сомнения, и в этой области находится в ряду сильнейших. Каждый пианист, прошедший в финал последнего соревнования, по праву может считаться ярким исполнителем. По моему мнению, среди лучших на третьем туре были М. Дихтер, В. Ересько, Г. Соколов, А. Слободяник и Э. Ауэр.

Приятно отметить, что на прошедшем соревновании лидировали те пианисты, которые обладают превосходной музыкальной интуицией, естественностью и простотой стиля. Меня порадовало выступление шестнадцатилетнего Г. Соколова — одного из самых перспективных исполнителей. Очень яркое явление — М. Дихтер, который совершенно по-своему лепит музыкальный образ. Его возвышенное прочтение ля-мажорной Сонаты Шуберта было уникальным. (Нельзя не обратить внимание на то, что исполнение в рамках соревнования подобного сочинения само по себе намного превышает конкурсные требования.) Удивительно оркестрово сыгранный, «Петрушка» открыл слушателям совершенно другие стороны музыкальной культуры молодого артиста. Но мне кажется, сейчас он находится в стадии становления, поисков своего репертуара, который пока еще ограничен. Поэтому трудно сказать, как он раскроется, например, в интерпретации сонат Бетховена, в сложном мире музыки Брамса. Впрочем, то, что мы слышали, уже сейчас позволяет говорить о Дихтере как о выдающемся таланте, который не так часто встречается.

На конкурсе с первого тура инициативу «захватили», как и следовало ожидать, три ведущие исполнительские школы: советская, американская и французская.

Игру французских пианистов характеризовали поверхностность исполнения и отсутствие подлинной глубины. Я убежден, что ни один из французов, выступивших на конкурсе, не сможет по-настоящему глубоко исполнить такие сочинения, как Соната ор. 106 Бетховена или до-мажорная Фантазия Шумана. Однако все представители французской школы обладают тонким и выразительным туше, что идеально соответствует интерпретации произведений их соотечественников.

Американская школа, в основном представленная учениками Розины Левиной, имеет, как известно, прочные русские корни, и это дает очень плодотворные результаты. Убедительные тому примеры — творческие достижения Клайберна и Дихтера. Здесь великолепное техническое оснащение сочетается с углубленностью трактовок, отсутствием внешней бравады. Но это, к сожалению, присутствует не у всех американцев.

Закономерно «не повезло» такому яркому исполнителю, как Эботт Ли Раскин. Он для себя неудачно подобрал программу, сделав акцент лишь на музыке XX века. Романтики и Бетховен остались за бортом его интересов. Раскин представляет новое поколение пианистов американской школы. Он обладает удивительной технической легкостью, полетностью. Но на этом этапе своего развития идет по пути наименьшего сопротивления, играет внешне броско, часто «на публику», не раскрывая свои колоссальные (я в этом совершенно убежден!) художественные возможности.

В игре советских исполнителей меня прежде всего привлекает тонко отработанное, «сделанное» туше. Русские пианисты трактуют рояль как кантиленный инструмент с богатейшими тембровыми возможностями. Их превосходное legato, умение заставить рояль петь, подобно человеческому голосу, владение техникой правой педали позволяет достигать подлинных пианистических высот.

В финал прошли, как известно, четырнадцать пианистов. Но, на мой взгляд, эта цифра излишне преувеличена. Считаю, что лишь семь-восемь человек по-настоящему достойны третьего тура подобного соревнования. Такие музыканты, как Глинка, Резель, Дик, Ригутто, Тиолье, значительно уступают остальным участникам финала.

Среди наиболее запоминающихся интерпретаций можно выделить несколько действительно превосходных: до-минорный Этюд Прокофьева у Петрова, ре бемоль-мажорный Этюд Скрябина у Соколова, Соната ля минор Моцарта, сыгранная Ауэром, Вариации

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

М. Дихтер (США) — вторая премия

Сикейра Коста (Португалия)

Содержание