тии Беатриче Бояджиян, обладающей, помимо красивого голоса, завидной для многих профессионалов-певцов артистичностью. Хочется отметить также солистку хора Рени Пенкову, с большой глубиной спевшую ариозо Матери из кантаты А. Новикова «Нам нужен мир».

Многие педагоги-вокалисты считают, что пение в хоре губит голос. Болгарский студенческий хор опровергает это мнение. Из числа его воспитанников вышли лучшие болгарские певцы: Б. Христов, Д. Узунов, И. Иосифов и другие. И сейчас хор производит огромное впечатление силой и красотой звучания. Молодые голоса крепки, свежи и ярки. Особенно хороша мужская группа. В ее исполнении отлично прозвучали два хора Верди из опер «Навуходоносор» и «Эрнани». Подкупает безукоризненная чистота интонации, слитность и ровность тембров, идеальный ансамбль партий и всего хора. Приятно отметить, что свои прекрасные голосовые качества, яркость и силу звука хор использует очень разумно. Обращает на себя внимание тембровая и нюансовая гибкость, превосходное чувство стиля исполняемого произведения.

Сразу после веселой народной песни совершенно иным звуком, тонко и благородно хор исполнил «Cantantibus organis» Луки Маренцио и «Колыбельную песню» Керубини, прозвучавшую у женского хора удивительно мягко и светло. Менее удачно получилось «Ave verum» Моцарта. Здесь определенно мешал излишний драматизм, простоватый звук. Дублирование хоровой фактуры на фортепиано лишь препятствовало созданию кантилены, столь необходимой в этом сочинении. Вообще, на наш взгляд, в концерте слишком много произведений исполнялось с сопровождением фортепиано. Кстати, концертмейстер хора Серафима Дятчик аккомпанировала очень громко и часто главенствовала в ансамбле. Произведения без сопровождения вполне доступны нашим болгарским друзьям. Хотелось бы, чтобы в следующий их приезд высокая культура пения a cappella была представлена полнее и ярче.

Вообще нам показалось, что программа концерта составлена несколько хаотично: после «Колыбельной песни» Керубини следует ариозо Матери А. Новикова, а после негритянской спиричуэлс — хор из оперы Верди, за которым идет часть из кантаты С. Обретенова «Борьба за мир». Ясно, что после негритянской спиричуэлс хоры Гуно и Верди кажутся не на месте, стилистическое развертывание программы концерта нарушается.

Если бы одно отделение составляли произведения мировой классики, а народные песни и сочинения композиторов Болгарии — другое, то хаотичности можно было бы избежать, сохранив все разнообразие программы.

Указанные недостатки ни в коей мере не снижают радостного чувства от встречи с великолепным коллективом, его основателем и бессменным руководителем Ангелом Маноловым, обладающим, кстати сказать, четким, ясным дирижерским жестом, мастерски и вдохновенно управляющим процессом исполнения.

Концерт вылился в яркую демонстрацию болгаро-советской дружбы.

Академический хор югославских студентов, носящий имя героя Народной революции Бранка Кремановича, также самодеятельный коллектив. Созданный в стенах Белградского университета, он вскоре приобрел широкую известность, с успехом участвовал на многих конкурсах и, так же как болгарский хор, завоевал звание лауреата фестиваля. Еще с тех пор мы помним мастерски исполненную ораторию Дворжака «Stabat Mater», кантату Орфа «Carmina Burana» и блестящее выступление югославов с программой из произведений отечественных композиторов и обработками народных песен для хора a cappella.

Концерт, состоявшийся в зале им. Чайковского 19 сентября, вновь подтвердил выдающиеся художественные качества Белградского студенческого хора.

Со вкусом, оригинально и интересно составлена программа. Уже сам выбор репертуара красноречиво говорит о широком диапазоне исполнительских возможностей коллектива. В первом отделении исполнялись произведения академического направления — западная хоровая музыка, старинная и современная, а также сочинения классиков югославской музыки; во втором — югославские народные песни и произведения югославских композиторов, основанные на фольклорном материале.

Концерт начался исполнением фрагмента из кантаты Орфа «Катулли Кармина». Это сложное произведение требует громадного мастерства и техники. Оно под силу лишь немногим профессиональным хорам. Белградские студенты справились с ним блестяще, заслуженно вызвав восторженный прием у слушателей. Отлично спел трудную сольную партию тенор С. Стаменкович, продемонстрировавший отличную вокальную технику и высокий профессионализм. Строго, стилистически точно исполнил хор два старинных церковных распева: «Никто не свят, как ты» С. Мокраняца и «Духовный стих» М. Тайчевича, напоминающих духовные концерты Березовского и Бортнянского. В той же манере прозвучало интересное сочинение Й. Славенского «Вода течет», представляющее собой обработку современными средствами медумурской народной песни. В исполнении мадригала «Лепестки цветка» старого итальянского мастера Ф. Аццайоло хору удалось сохранить характер и дух той далекой эпохи. Очень эффектно прозвучали две негритянские спиричуэлс: «В то праздничное утро» и «Хочу быть готовым» (солисты Д. Джорджевич и М. Легат).

Слушая хор, забываешь, что перед тобой восемьдесят голосов, совершенно различных по тембру и силе, настолько идеально настроен этот инструмент, мгновенно подчиняющийся каждому нюансу дирижерского жеста. Голоса относительно невелики и небогаты по тембру, зато каждый певец (а отсюда и хор в целом) абсолютно профессионально владеет всеми элементами вокальной техники. Ансамбль, строй безукоризненны, ни намека на грубость, во всем исключительно тонкое мастерство. В этом несомненная заслуга художественного руководителя хора Богдана Бабича и молодого дирижера Юрая Ферика — талантливого музыканта, который ярко и вдохновенно провел концерт.

Хочется отметить, что вся программа исполняется без сопровождения, причем настраивается хор «изнутри» — один из певцов дает тон совершенно незаметно для слушателей. Это очень эффектный прием: дирижер выходит на эстраду, мгновенный жест вступления — и хор звучит... (К сожалению, в «Восхвалении природы» Бетховена хор не принял тон, и произведение было спето интонационно не чисто.)

В заключение первого отделения исполнялась русская народная песня в обработке А. Свешникова «Как

пойду я на быструю речку» и старинный русский вальс «Амурские волны» в обработке В. Соколова. Здесь сказалось несколько поверхностное представление дирижера о манере исполнения русских народных песен. Оба произведения хор спел резким, нарочито открытым звуком. В исполнении не хватало напевности, величавости, глубины. Хочется пожелать нашим югославским друзьям глубже вникать в русскую и советскую хоровую классику, шире представлять в своих программах произведения А. Давиденко, В. Белого, В. Шебалина, М. Коваля, Д. Шостаковича, Г. Свиридова.

И еще одно замечание. Все произведения, исполненные в первом отделении, гомофонно-гармонического, хорального склада. Отсюда некоторое однообразие программы с точки зрения стиля хорового письма. Мы знаем, что в репертуаре хора имеются и образцы классической полифонии. К сожалению, в этой программе они отсутствовали.

Во втором отделении певцы вышли на сцену в национальных костюмах. Но изменился не только внешний облик артистов — изменилась манера исполнения, тембр, окраска голосов. Теперь исполняются народные песни и сочинения югославских композиторов. Вихревое, темпераментное «Бранково поло» композитора Й. Пачу сменяет «Билечанка» — песня узников фашистского концлагеря, композитора У. Врабеца. Большое впечатление оставила развернутая хоровая фантазия Одака «Разговор с ротой», воскрешающая страницы борьбы югославского народа с гитлеровцами, и его же «Медумурская рапсодия», созданная на материале народных песен. Запомнились в исполнении хора «Жалобная песня о теленке» Я. Готаваца, «Две далматские песни» Ю. Ферика (солисты В. Миюшкович и С. Стаменкович) и «Венок из югославских народных песен» С. Хубада, Ю. Ферика и В. Джорджевича, представляющий собой объединенные в рапсодию обработки словенских, хорватских, сербских песен. Для всех этих произведений характерно использование фольклорного материала, высокий уровень хорового письма, богатая полифония, свежий гармонический язык.

Приятно наблюдать, с какой любовью поют югославские студенты свои народные песни, радует естественность и простота, с какой они звучат в академическом хоре. Хотелось бы, чтобы наши самодеятельные и профессиональные хоры переняли опыт югославских друзей и чаще включали в концертные программы русские народные песни. Ведь русская протяжная многоголосная песня может украсить репертуар любого академического хора. В заключение хочется отметить успех Ферика, который показал себя тонким интерпретатором произведений самых разнообразных стилей и темпераментным дирижером, уверенно управляющим коллективом.

Публика и хоровая общественность столицы тепло приветствовали югославских друзей.

*

Письма из Ленинграда

Радость, печаль и мудрость

Некоторое время назад в Большом зале Ленинградской филармонии впервые в нашей стране целиком прозвучала большая оратория Генделя «L’Allegro, Il Pensieroso ed Il Moderato» — уникальное творение великого мастера.

Написанная в 1740 году 55-летним композитором, оратория эта представляет собой образец мудрости генделевской музыки. Она в высшей степени своеобразна и своестильна; строй мыслей ее выходит за пределы искусства барокко, хотя еще сохраняет величавость, сосредоточенность и спокойствие, в значительной мере утраченные последующими поколениями. Здесь и классическая стройность громадной трехчастной композиции, и способы самовыражения, свойственные, как это ни удивительно, романтикам.

В первых двух частях оратории (в качестве литературной первоосновы в них использована ода Джона Мильтона) чередуются монологи Радости и Печали. Эти два состояния попеременно владеют лирическим героем оратории. Часто он высказывается от первого лица: то с радостным чувством слушает пение жаворонка, то грустит под печальные трели соловья; вот он присутствует на народном празднике и наблюдает сцену охоты. Фон действия оратории — то сельские пейзажи с ручейками, солнцем, росой (Радость), или сумрачные вершины гор с бурными потоками и криками сов (Печаль), или многолюдные города. (Причем Гендель даже «воспроизводит» в музыке шумную городскую суету и толкотню.) Раздумья героя о смысле бытия, рождающиеся на фоне «быстротекущей жизнии» сменяющихся пейзажей, на многие десятилетия предвосхищают романтиков. Вспомним хотя бы «Гарольда» Байрона — Берлиоза.

Полемика Радости и Печали далеко не бесстрастна. Два враждующих мироощущения довольно резко «нападают» друг на друга. Радость «грубо» хохочет над Печалью (один из лучших «смехов» в музыкальной литературе!); Печаль в свою очередь называет противницу «глупой» и «пустой». Печаль вспоминает Эдипа, гибель Трои; Радость — шутки Джонсона, комедии Шекспира. Печаль говорит о смерти; Радость — в ответ — о дарах Гименея.

В полемике иногда принимает участие хор. Он встает то на одну, то на другую сторону, как бы утверждая правоту или Радости, или Печали. Первая часть оратории кончается торжеством Радости. Правда, после сцены с трезвоном колоколов и плясками следует «затемнение»: на мир слетает сон. Эта тонкая драматургическая находка, как бы размыкающая первый акт, заставляет ожидать продолжения действия. Вторая часть кончается победой Печали. И романтически неуравновешенный герой бросается из одной крайности в другую: «Радость, верю лишь в тебя... мир тебе принадлежит», — восклицает он. А че-