и телевидения) учится у старшего мастера теплоте эмоционального тона, пластичности и выразительности мелодизма, яркости национальной окраски. В песне «Айт» («Скажи») К. Кенджаева и А. Малахова традиционная для эстрады любовно-лирическая тематика получает серьезное и глубокое освещение. Это своего рода поэма, с развитой, интонационно напряженной вокальной партией и очень насыщенным, эмоциональным сопровождением. В ней чрезвычайно интересно сходятся различные стилевые особенности: узбекского лирического мелоса, классического романса-монолога и современной эстрадной миниатюры. Исполненная Н. Закировым и эстрадным оркестром Узбекского радио и телевидения, эта песня стала заметным явлением.

Однако, несмотря на отдельные яркие удачи, на общее оживление в области эстрады, о чем мы попытались вкратце рассказать, здесь еще далеко не все обстоит благополучно. И главные претензии — к композиторам. Они недостаточно изучают специфику эстрадного жанра, зачастую приносят в коллективы произведения нечеткие по своему профилю (рассчитанные скорее на симфонические или духовые составы). Нередко авторы ограничиваются лишь написанием клавира. В таком случае музыкальные руководители оркестров (в частности Е. Ширяев, Е. Живаев) берут на себя нелегкую задачу — довести произведение «до кондиции», оркестровать, разработать фактуру. Благодаря такой доработке произведения (чаще всего песни) получают путевку в жизнь. Естественно, что они были бы значительно индивидуальнее и разнообразнее по окраске, если бы все авторы сами облекали свои сочинения в оркестровый наряд. Наши эстрадные коллективы, горячо и искренне заинтересованные в развитии национального искусства, вполне заслуживают внимания композиторов. Выражение «легкая музыка — дело трудное» (как и «комедия — дело нешуточное») давно уже стало тривиальным. Но его хочется повторять снова и снова, когда соприкасаешься с вопросами становления этого нелегкого жанра в нашей республике.

В концертных залах

ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ ПРОЧТЕНИЯ И АВТОРСКИЙ ЗАМЫСЕЛ

Публикуемые ниже заметки М. Нестьевой (в той части, где она рецензирует концерт Д. Башкирова) и И. Безродного представляют собой, по сути, два мнения об одном выступлении, одном артисте. Предлагая их вниманию читателей, редакция исходит из убеждения, что творческие споры вокруг проблем и отдельных явлений исполнительской культуры — давно назревшая необходимость. Мы предполагаем и дальше предоставлять страницы различным точкам зрения, оставляя за собой право их комментирования.

В конце прошлого года мне пришлось быть на концертах двух пианистов среднего поколения; оба — со своим стилем, своими почитателями, заслужившие художественный авторитет. Речь идет о Дмитрии Башкирове и Станиславе Нейгаузе. Концерт, данный Башкировым в Большом зале консерватории, во многом нарушил сложившиеся представления о нем и вызвал подчас противоречивые мысли, впечатления.

Программа, как всегда у Башкирова, была составлена умно, со вкусом, позволяла музыканту выявить разные грани исполнительской индивидуальности. Продуманная до деталей, она предусматривала в то же время «эффект неожиданности». Так, «гвоздем» первого отделения, составленного из c-moll'ной фантазии № 2 Моцарта, d-moll'ного концерта Баха (по Марчелло) и двух сочинений Шумана (Kinderszenen и Новеллетта fis-moll № 8), стали именно детские миниатюры.

Если зрелый, серьезный пианист выбирает такое «легкое» произведение, он, несомненно, должен предложить оригинальную трактовку. И, действительно, Башкиров это делает. Он, видимо, здесь следует указанию Шумана («отражения, созданные взрослым и для взрослых»), но повествует о детских сценах с позиций взрослого, мыслящего и чувствующего предельно утонченно, даже рафинированно. Такого взрослого не может заинтересовать непритязательность детских забав в пьесах-играх «Горелки», «Игра в лошадки», его не тронет чуть комичная серьезность «Важного происшествия» или некоторая таинственность, фаготная ворчливость «Пугания». Он вспоминает все это лишь снисходительно, стремясь скорее и как можно незаметнее пройти мимо. Отсюда сглаживание контрастов в названных пьесах и в цикле в целом, смягчение акцентов, звуковая притушенность (при безусловном техническом совершенстве).

Зато в миниатюрах, где господствует призрачно-спокойная, умиротворенная эмоция, Башкиров продемонстрировал тонкое чувство колорита, искусство передачи полутонов, нюансов настроений. В трогательно-ласковой пьесе «Просящее дитя», в задумчивом довольстве миниатюры «У камина», в сладостно-мечтательных «Грезах» исполнитель показал мастерство голосоведения, отличное распределение звуковых уровней, умение услышать и красиво обыграть каждый подголосок. Выбранный стиль он не нарушил в течение всего цикла. Но можно ли сказать, что этот стиль полностью убеждал? Думаю, в данном случае Башкиров действовал слишком умозрительно. В результате в его интерпретации музыка утратила ту непосредственность, которая, вероятно, все же посещает

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В концертных залах

ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ ПРОЧТЕНИЯ И АВТОРСКИЙ ЗАМЫСЕЛ

Содержание