инструментов ансамбля. Если Бетховен предпослал своей Шестой симфонии указание: «Более выражение чувства, нежели звукопись», то Равель мог бы перефразировать это изречение так: «Через звукопись — выражение чувства».

Звучит Равель. Квартет «Аврамов» — деликатный, тактичный собеседник с мягким, но постепенно проникающим в самую душу голосом, целиком захватывает внимание. Музыка, созданная в начале века (1903), снова будоражит фантазию слушателя. Казалось, стены зала раздвигаются: взору представляются игра светотеней, туманы, повисшие над рекой, восход солнца, лучи которого дрожат в изумрудно-блестящих росинках на стрелках травы, зачарованная таинственность лунного света.

Болгарские артисты великолепно передали особенности новаторского языка Равеля: в их игре покорили «море» динамических, оттенков, возникающие порой, внезапные нарастания от рр до ff, «объемная» трактовка голосов, партитуры, красочные пласты звучности (сочетания контрастных функций в фактуре), особая выразительность мелодий и зыбких переливающихся гармоний.

Но при всех аналогиях с красочностью картин позднего Ван-Гога, с нежными лондонскими туманами Моне, со стихией танца Дега (особенно в Assez vif Tres rithmes) в интерпретации квартета оказалось выявленным тонко выраженное в мелодике Равеля настроение светлой грусти, царящее над всеми другими образами произведения.

Наконец, исполнительская манера болгарского квартета, свободно, легко, как бы спонтанно музицирующего, рождала у слушателя ощущение первооткрытия звучащей музыки, особенно соответствующее импульсивной эмоциональности партитуры.

Второе отделение программы открывалось Квартетом (ор. 51, № 1) Брамса (первый из трех опубликованных, но не первый из существующих в рукописях). Слушая его, особенно наглядно видишь ту эволюцию квартетного письма, которая привела к содружеству четырех равноправных инструментальных голосов. Каждый из них имеет свое «творческое лицо» с определенным образным зарядом и соответствующее отношение к остальным трем. «Человек, его жизнь и борьба» — так можно было бы сформулировать основную идею брамсовского Квартета в интерпретации ансамбля «Аврамов».

Мужественная борьба в Allegro первой части (пунктирный ритм и стремительный взлет главной партии); свободное дыхание Романса с его возвышенной, благородной экспрессией (особенно запомнились «вздохи скорби», исполненные с хорошим чувством меры всеми четырьмя голосами); умиротворенность и радость в Allegretto; наконец, бурный и страстный протест в финале — все это было ярко воплощено квартетом «Аврамов». Удалось ему также передать симфоничность произведения с характерным сочетанием огромного внутреннего накала и сдержанности.

Каковы же секреты мастерства квартетистов? Говоря о музыкантах, проработавших вместе около сорока лет, прежде всего надо подчеркнуть одержимость трудным и благородным делом пропаганды многочисленных шедевров камерной музыки. Кропотливая репетиционная работа, необходимая для достижения вершин квартетного исполнительства, сказывается в отточенном мастерстве.

Это подтверждают и хорошо слаженный, за редкими исключениями, звуковой баланс (который не лишает индивидуальности каждого участника квартета), и законченность исполнительского замысла, и свободная, близкая к импровизационной, манера высказывания.

Искусство «формообразования» концерта, логика его внутреннего драматизма — одно из необходимых условий успеха артистов. Программа должна не только воспитывать вкус слушателя, но и учитывать психологию восприятия музыки, постоянно «нагнетая» интерес к ней.

Последовательность «Гайдн — Равель — Брамс» говорит о тонком вкусе и большом артистическом опыте квартета «Аврамов». Логика постепенного приближения к современности требовала бы скорее порядок «Гайдн — Брамс — Равель». Но в варианте, выбранном артистами, есть своеобразная трехчастная форма с динамической репризой и эпизодом.

С благодарностью вспоминая концерт болгарского квартета «Аврамов», хочется сказать словами П. Хиндемита: «Если какому-либо музыканту удалось пробудить в нашей сущности благородное, то он сделал лучшее, что мог сделать»⁴.

И. Кондакова

_________

⁴ П. Хиндемит. Иоганн Себастьян Вах. «Советская музыка», 1973, № 11.

Интересный ансамбль

В Малом зале Московской консерватории (16 марта) состоялся концерт чехословацких артистов — братьев Александра (виолончель) и Владимира (гитара) Вечтомовых. Ансамбль привлек своеобразием тембрового сочетания, мягкой лиричностью и поэтичностью звучания.

Исторические корни соединения смычкового и щипкового инструментов можно усмотреть в характерном для музыки XVI−XVIII веков ансамбле виолы да гамба и лютни. Сочетание же виолончели с гитарой мы находим в творчестве Боккерини и Паганини. Первый из них в конце XVIII века написал девять квинтетов для гитары, двух скрипок, альта и виолончели; увлекавшийся гитарой Паганини в следующем столетии сочинил для скрипки, альта, вио-

лончели и гитары 21 квартет, а также несколько произведений для скрипки, гитары и виолончели.

Ансамбль Александра и Владимира Вечтомовых, существующий с 1969 года, получил широкое признание не только в Чехословакии, но и в Советском Союзе (где выступали уже вторично), Англии, Бельгии, Норвегии, Франции, ФРГ и других странах. Виолончелист Александр (Саша) Вечтомов, воспитанник Пражской (ученик профессора Л. Зеленки) и Московской консерваторий (здесь он учился у профессора С. Козолупова), лауреат Международных конкурсов имени Гануша Вигана (1955) и Пабло Казальса (1959). Гитарист Владимир Вечтомов получил образование в Пражской консерватории (у профессора Шт. Урбана) и в Музыкальной академии в Мехико (где учился у одного из лучших гитаристов Латинской Америки профессора Л. Рамоса).

В ансамбле, помимо отмеченного тембрового своеобразия, привлекает камерность и благородство стиля, выразительность и певучесть исполнения, отличная сыгранность партнеров. Репертуар этого дуэта (даже в аккомпанементе гитара часто предстает равноправным партнером виолончели) состоит из транскрипций классических виолончельных произведений (их очень хорошо выполнил отец концертантов, Иван Вечтомов), а также оригинальных сочинений, специально написанных для данного ансамбля современными чехословацкими композиторами — И. Вечтомовым, И. Паленичеком, Ш. Луцким, И. Ржезачом и другими.

Рецензируемый концерт открылся Дивертисментом, который сочинил известный чешский композитор и виолончелист (друг Бетховена и первый исполнитель некоторых его камерных произведений) Антонин Крафт (1749−1820). Дивертисмент состоит из темы (украинская песня «Ехал казак за Дунай») с вариациями, Lento и Allegretto. В этой пьесе Вечтомовы хорошо передали аромат эпохи и тонко выявили живую контрастность вариаций. Грацией и изяществом было отмечено исполнение Рондо Боккерини (обработка финала Квинтета № 46).

Очень поэтично прозвучала транскрипция сонаты «Арпеджоне» Шуберта. Фактура фортепианной партии, при модификациях отдельных эпизодов, оказалась соответствующей выразительным возможностям гитары. Несколько излишними были некоторые замедления в первой части (сонатное Allegro); немного более быстрый темп позволил бы рельефнее проявиться контрасту при переходе к Adagio.

Яркое впечатление свежестью интонаций, красочностью гармонии, контрастностью живых современных образов оставил Концертный дуэт Ш. Луцкого, написанный им для данного ансамбля. Произведение состоит из трех частей: драматически насыщенного Con moto, задумчивого Andante sostenuto, в котором особенно тонко использована гитара, и яркого и жизнерадостного Allegro vivo.

Концертный дуэт Луцкого, в котором оба инструмента использованы совершенно равноправно, был сыгран с подлинным мастерством, выразительностью, ясной очерченностью музыкальных образов.

В заключение концерта мы услышали «Испанскую народную сюиту» де Фальи. Здесь гитара оказалась особенно уместной и по содержанию произведения, и по его фактуре.

Талантливые чешские музыканты, тепло принятые слушателями, исполнили сверх программы пьесы Чайковского, Римского-Корсакова и Глазунова.

Л. Гинзбург

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Интересный ансамбль

Содержание