Из зарубежных переводов

Эрнест Ансерме

О дирижировании. О современниках

Выдающийся швейцарский мастер Эрнест Ансерме на протяжении последних пятидесяти лет своей жизни (скончался в 1969 году) оставался в числе наиболее крупных фигур музыкальной Европы. Замечательный дирижер, музыкальный руководитель дягилевского балета (с 1915 по 1923 год), основатель Оркестра Романской Швейцарии — одного из лучших симфонических коллективов Европы, первый исполнитель многих сочинений, составивших «золотой фонд» современной музыки, Ансерме был музыкантом большой эрудиции и широкого художественного кругозора, никогда не замыкавшимся в кругу узкопрофессиональных проблем. Аналитический склад мышления (кстати, Ансерме получил и математическое образование) в сочетании с интересом к философии побудил его изучать проблемы феноменологии искусства, которым он посвятил большой труд «Основы музыки в человеческом сознании».

В книге предпринята попытка определить — исходя из законов акустики — основные физиологические закономерности слухового восприятия; в связи с последним в ней подвергнуты резкой критике композиторы, порывающие с ладотональностью и тем самым полностью игнорирующие, по мнению автора, основополагающие закономерности музыки.

В 1963 году издательство «La Baconniere» выпустило отдельной книгой запись «Бесед о музыке», передававшихся по швейцарскому радио. Собеседником Ансерме был молодой философ Жан-Клод Пиге.

Мы публикуем фрагменты этой книги, в частности, почти всю ее часть, посвященную вопросам дирижерского исполнительства, и выдержки из частей «Воспоминания» и «Современная музыка», связанные с Равелем, Дебюсси и Стравинским, крупнейшим интерпретатором творчества которых был Ансерме.

Не во всем можно согласиться с автором. Вызывает, например, возражение мысль дирижера о том, что «современная музыка, почти не имеет больше национального характера». Нет, думается, необходимости в сколько-нибудь подробной аргументации яркой национальной почвенности таких композиторов XX века, как Барток, Яначек, Прокофьев, как тот же Стравинский, как многие музыканты национальных композиторских школ в братских республиках СССР.

Очевидно и то, что далеко не вся эстетическая терминология, которой пользуются Ансерме и его собеседник, размышляя о проблемах формы и содержания, роли исполнителя-интерпретатора, согласуется с той, что принята в нашей музыковедческой литературе, посвященной аналогичным вопросам. В частности, обращает на себя внимание употребление термина «образ» («image»), трактуемого, скорее, как результат «вчувствования» субъекта в мир, в отличие от утвердившегося в практике марксистской науки понимания образа как особой формы отражения реальной действительности, индивидуально преломленной в сознании художника. Можно было бы сделать и ряд других оговорок.

Сказанное не снимает, однако, нашего интереса и к конкретным соображениям, и к самому уровню мышления такого умного и серьезного музыканта, каким был Эрнест Ансерме.

Из «Бесед о музыке»

Пиге. Следует выделить два рода дирижеров: тех, кто играет звуки, так сказать, исполняет текст (и в этом случае слово «исполнитель» звучит почти двусмысленно, ибо исполнитель такого рода становится почти что палачом) ¹, и тех, кто пытается более или менее верно воспроизвести образ, вырисовывающийся в звуках.

Ансерме. В наше время действительно выдвинут лозунг, согласно которому дирижер, и вообще интерпретатор, должен ограничиться исполнением того, что написано. Здесь смешивают букву и дух. Музыкальный текст — в действительности не что иное, как абстрактная схема звуковых структур; в нем отсутствует главное, что требуется познать, — чувство, которым полностью порождена вся эта музыка и которое принимает мелодическую и гармоническую формы в ритме и движении. Поэтому строгое исполнение текста в принципе может передать слушателю только лишь чисто статический образ музыки, лишенный внутреннего динамизма, который представляет собой чувство гармонии, живущее в движении. Следовательно, такое исполнение неверно да и невозможно, ибо нельзя воспроизвести в звуках «внешность» (кавычки пер. — Б. Г.) музыки, не присоединив к ней ее внутреннюю сущность. Они неотделимы друг от друга. Поэтому фактически даже тогда, когда интерпретатор как бы ограничивается исполнением того, что написано, он все-таки сообщает слушателю чувство, породившее музыку. Однако в этом случае он сильно рискует, не видя ничего, кроме текста, упустить или даже исказить многие изгибы чувств, лишь суммарно обозначенных в нотных знаках или подразумеваемых. Вот почему интерпретатор должен исходить не из текста, а из чувства, извлекаемого из текста в процессе его изучения. «Нет надобности указывать в музыкальной пьесе con anima, — говорил Римский-Корсаков своим ученикам, — всякая музыка должна исполняться con anima».

Пиге. Да, но есть чувство и чувство. Должен ли дирижер быть интерпретатором своего личного ощущения музыки или он должен пытаться передать особенности чувства, заложенного в самой музыке? Что важнее: ощущение музыки или музыка как ощущение?

Ансерме. Поскольку музыка рождена чувством, интерпретатору нет нужды «переживать», добавлять что-то от себя; но он должен сделать своим то чувство, которое заключено в музыке, а не приписывать ей другое, которое, как ему кажется, может сделать музыку более выразительной. В общем, он должен доверять музыке и убедить себя, что не может сделать ничего лучше, чем передать слушателю чувство, породившее музыку, выступая в качестве переводчика.

С этой точки зрения интерпретатор оказывается между двумя опасностями. Или от избытка рвения он старается раздуть музыкальное чувство, придать ему вовсе не нужный пафос, для того чтобы тронуть слушателя, или от избытка щепетильности он не придает этому чувству всей теплоты, всей необходимой насыщености и энергии, так как теплота и энергия не выписаны на бумаге и могут прийти только от исполнителя. В последнем случае он уподобляется актеру, не умеющему ни артикулировать, ни интонировать. Впрочем, в

_________

¹ Игра слов: exécutant — исполнитель, exécuteur — палач.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Из зарубежных переводов

Эрнест Ансерме

О дирижировании. О современниках

Из «Бесед о музыке»

Содержание