Выпуск № 2 (423) | 1974 - страница 18

театрализованному. Можно говорить о новой «сольности», чистоте, прозрачности фактуры, новой монодии в соотношении вокальной и инструментальной линий и т. д. Необычные приемы игры на отдельных инструментах вызывают дискуссии в среде музыкантов. Например, есть скрипачи (назову ленинградцев Б. Гутникова, В. Либермана, В. Овчарека), превосходно интонирующие нетемперированные интервалы (условно в ¹/₄ тона — так их легче записать). И есть такие, кто априорно отказывается это делать.

Мы все очень любим композиторов XIX века, но я должен сказать, что в числе прочих для XIX века была типична «эстетика избежания». Что это значит? Например, аккорд типа h–е–f–g–as–des вполне мог бы подойти для выражения «брамсовских» эмоций, но никому из брамсианцев (и даже вагнерианцев!) не пришло бы в голову его использовать, потому что нельзя было нарушить определенные нормы. А мы должны быть свободнее предшественников, не отказываясь от их завоеваний, приумножать их. Сейчас время не «принципов избежания», а эстетики поисков, находок, более широкого вторжения музыки в жизнь — не только через посредство литературы (хотя часто и в союзе с ней), не только через изобразительность (хотя иногда и в союзе с живописью и театром).

Исполнители иногда не чувствуют этого нового, исполняют все в традиционной манере, но необходимо научиться отличать стиль партитуры от стиля интерпретации.

В заключение — снова о среде, в которой звучит музыка. Мне лично всегда приятнее и легче выступать перед слушателями, когда не видишь ни одного знакомого лица. К сожалению, когда выступаешь среди коллег, нередко появляется давящее чувство, потому что заранее знаешь, кто что скажет, какая будет реакция. Это очень трудный вопрос, и тут большая роль принадлежит критике.

Я считаю, что критики должны как можно меньше зависеть от композитора, какой бы пост тот ни занимал. Очень хорошо, если они придут в концерт с «презумпцией доброжелательности», не думая о своих личных отношениях с автором. Мы, композиторы, обязаны отстаивать свою работу. Мы имеем право на несогласие с критикой, на возражение, даже на обиду. Критики тоже бывают обидчивы: если композитор не так поклонился, не так посмотрел, позволил себе поспорить, то они уже впадают в амбицию. Зато критики считают себя вправе применять и фигуры умолчания и фигуры отсутствия на премьерах. Достойно ли это серьезных людей? Ведь таких трудностей, как у композиторов, нет ни у писателей, ни у художников. Наша музыка на бумаге — ничто, пока она не исполнена, не пришла к слушателю. К сожалению, — приходится повторяться! — среди организаторов большой концертной жизни есть люди и малоталантливые, и просто некомпетентные. Стоит напомнить, что в свое время худруком Ленинградской филармонии был И. Соллертинский! Кстати, почему до сих пор нет ни одного музыкального учреждения или хотя бы библиотеки, носящей его имя? Такие деятели — светочи музыкальной культуры, таких просветителей пока еще не столь уж много...

Поскольку далеко не все еще умеют глубоко и достоверно анализировать истинное идейное содержание сложных произведений, роль доброжелательной и вдумчивой критики особенно возрастает. Вообще у нас немало хороших музыковедов. Я с удовольствием читал, например, напечатанную в «Советской музыке» статью Е. Ручьевской о Л. Пригожине. Нравятся мне в журнале теоретические работы, я их весьма ценю. Но много и талантливых композиторов. Хорошо бы только всем нам больше знать музыку своих коллег. Иногда приходится сталкиваться с тем, что основная ошибка, свойственная человеку, — это преждевременные обобщения. Чтобы правильно судить, обобщать свои мысли даже о каждом отдельном сочинении, следует хорошо знать все основные произведения данного композитора...

М. Друскин

В содержательном выступлении С. Слонимского затронуто много важных вопросов. Ценными мне представляются соображения об эволюции выразительных средств в современной музыке — эти соображения требуют внимательного рассмотрения, могут послужить основой специального серьезного разговора. Интересны также мысли о соотношении личности композитора и его музыки: сложность и простота порой предстают здесь в противоречивом диалектическом единстве. Справедливы и мысли о том, что композитор должен общаться со слушателями, нельзя его изолировать от жизни: любая, даже придирчивая, резкая критика не так ранит художника, как игнорирование того, что он делает, замалчивание его труда.

Эти и многие другие вопросы остро встают перед нами сейчас.

60-е годы — важная веха в истории советской музыки. Нам, современникам, пока еще нелегко разобраться во всей

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

М. Друскин

Содержание