Выпуск № 10 (395) | 1971 - страница 10

второй части и более всего — в третьей. Вообще думается, что Кулиеву, обладающему безусловным мелодическим даром, умеющему мыслить обобщенно, предстоит еще немалая работа над осознанием органичности методов и приемов развития материала.

Пожалуй, более интересен с этой точки зрения его Концерт для виолончели с оркестром. Наряду с красочным разнохарактерным тематическим материалом концерт отмечен компактностью формы. Драматургический костяк сочинения прочен; он основывается прежде всего на контрастных и, одновременно, внутренне единых интонационно-ритмических комплексах, представляющих собой во многом результат опосредованного осмысления характерно национальной образной (а не конкретной интонационно-ритмической) сферы. Но и здесь автор продемонстрировал не всегда оправданное увлечение средствами современного письма¹.

Мы акцентируем данное обстоятельство, ибо в целом надо отметить, что азербайджанская молодежь, представленная на пленуме, обнаружила — и это мы тоже подчеркиваем — весьма уверенное владение техникой современной музыки. Но нередко оказывалось, что «владение» это пришло к авторам как бы несколько раньше времени. Поясню: как известно, тема, идея, образ в искусстве первичны, средства выражения, приемы воплощения этих идей и образов вторичны и находятся в прямой зависимости от них.

В некоторых сочинениях молодых азербайджанцев второе заслоняло первое, технология «выпирала», создавая эффект «костюма наизнанку», в котором аудитории специалистов показывали мастерски выполненные швы, принципы покроя, специфику отделки... Если бы проводились съезды и пленумы мастеров портняжного дела, такие специализированные просмотры моделей безусловно завершались бы демонстрацией самого костюма, что и позволило бы определить истинную ценность средств, использованных для его пошива. В музыке же порой нам дают возможность полюбоваться блистательно отделанными деталями, так и не показав всего «костюма».

Пожалуй, в наиболее сконцентрированном виде такая тенденция проявилась в сочинениях Олега Фельзера (Симфония, струнный квартет, вокальный цикл на слова японских поэтов). Судя по всему, Фельзер задает своим коллегам — композиторам и музыковедам — немало загадок, и, думается, его произведения были столь широко экспонированы На пленуме прежде всего с целью вынести их на широкое обсуждение. Впрочем, то, что они появились в программе, само по себе свидетельствует о признании одаренности молодого автора.

В сочинениях его привлекают изысканно-импрессионистические созвучия (особенно в вокальном цикле), прекрасное владение оркестровой фактурой, заостренная характеристичность, четкость конструкции. Фельзер — безусловно грамотный, эрудированный, изобретательный музыкант. Его Вторая симфония (подзаголовок ее — «Диалоги для альта, фортепиано и оркестра») оригинальна по форме: она состоит из двух частей, включающих сонатное allegro и Чакону с гротесковым маршем в середине. Обе эти части объединены общим интонационным материалом, экспонирующимся в прологе к симфонии.

Но именно широкая эрудиция, сочетаемая со стремлением везде — к месту и не к месту — блеснуть ею, мешает юному автору. И симфония и квартет представляют собой своего рода маленькую «энциклопедию» современной технологии, показ которой превращается в откровенно декларируемую самоцель. И, как следствие этого, сухость, абстрактная умозрительность музыки. Очень скоро приедаются сериальные методы развития в целом не слишком яркого по ритмоинтонационным и образно-эмоциональным качествам материала, «пустотелые» сонорные сочетания (в симфонии), излишне регламентированные строгими законами той же серийности, замысловато-скуч-

_________

¹ В отдельных выступлениях на Всесоюзном молодежном пленуме Концерт для виолончели с оркестром М. Кулиева оценивался более критично. Но здесь необходимо учитывать естественно более высокий отборочный критерий Всесоюзного смотра, программы которого блистали такими сочинениями, как Первая симфония Г. Канчели, «Лакские песни» Ш. Чапаева, опера «Белые ночи» Ю. Буцко... Мы же — вновь повторим — оцениваем это произведение, учитывая как общий «микроклимат» бакинского пленума, так и — главное — место его в эволюции молодого художника.

ные приемы развертывания образов (в квартете). Впрочем, квартет, в отличие от симфонии, все же отмечен большей эмоциональной выразительностью (например, гротесково-скерцозная вторая часть)...

Наибольшие надежды вселяет возраст Фельзера. Надежды на то, что с годами этот знающий музыкант осознает взаимосвязь идей и средств воплощения в искусстве, научится подчинять второе первому, отбирать нечто наиболее естественное, необходимое в том «костюме наизнанку», которому сейчас подобны его опусы.

Во многом уже пережил кризис модного ныне «заболевания» другой молодой композитор — Леонид Вайнштейн (на пленуме исполнялись его Вторая симфония и струнное трио). Правда, в его музыке тоже можно услышать «остаточные явления» модной болезни технологизма — имеются в виду сонорные и серийные эпизоды, выпирающие из логичного целого, что особенно ощутимо в моменты драматургических кульминаций, например в первой части симфонии². Но в целом симфония (она двухчастна) представляет несомненный интерес. Вайнштейн — композитор лирического склада (может быть, потому и не хватает «воздуха» в его кульминациях), склонный к широким раздумьям, размышлениям. Музыка его проникнута психологизмом, озарена светом своеобразных личностных реакций; как правило, она несет в себе определенные идейно-образные комплексы, которые автор умело организует «во времени и пространстве»; ему присуще и определенное драматургическое чутье.

И все же более интересно его трио, привлекающее эмоциональной непосредственностью, искренностью высказывания. Это сочинение, по всей видимости, написано раньше, нежели симфония. В нем более откровенно ощутим пиетет перед Д. Шостаковичем (слышимый, впрочем, и в симфонии). Финал трио — и фактура, и ритмические структуры, порой и сам интонационный материал — написан под непосредственным влиянием замечательного мастера, в частности его Девятой симфонии.

При бесспорном профессионализме молодого композитора встречаются в его музыке эпизоды, где он следует общераспространенным ныне канонам — особенно в инструментовке. Это, например, противопоставление плотного, остинатно повторяющегося аккорда струнных скерцозно-ироническим линиям духовых во второй части симфонии, это увлечение пасторально-холодноватыми звучностями деревянных духовых в первой части... Подобная «каноничность» — опять же признак творческой молодости: Вайнштейн совсем недавно закончил Бакинскую консерваторию по классу К. Караева.

Впрочем, среди участников пленума были и еще более молодые питомцы известного советского композитора³, например Афаг. Джафарова, показавшая свою дипломную работу — Концерт для струнного квартета с оркестром. Выбор такого «солирующего инструмента» показался интересным. Джафарова решила трудную задачу разделения функций солирующего квартета и смычковой группы оркестра, продемонстрировав отличное знание возможностей инструментов. Особый интерес представляет вторая часть, начинающаяся и завершающаяся звучанием струнного квартета, насыщенная полифоническими приемами развития, которые приводят к естественной экспрессивной кульминации в середине формы.

Более своих сверстников профессионален Фарадж Караев. Слушатели познакомились с двумя его одноактными балетами и Сонатой для фортепиано.

Сюита из балета «Тени Кобыстана» звучала на майском пленуме в Москве и была высоко оценена некоторыми участниками дискуссии. В целом разделяя их оценку, добавлю лишь несколько слов о непосредственных впечатлениях, оставшихся после встречи с этой музыкой, так сказать, в естественных для нее условиях — в зрительном зале Бакинского

_________

² И это, кстати, один из характерных для молодых творцов «порогов» — неумение организовать целенаправленное развитие материала.

³ В программу смотра вошел концерт студентов композиторского отделения Бакинской консерватории, которого мы в данном случае касаться не будем.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание