Выпуск № 9 (394) | 1971 - страница 65

ная статья Ромена Роллана «О месте, занимаемом музыкой во всеобщей истории» из собрания его музыкально-исторических работ «Музыканты прошлых дней». Как введение на тему о связи музыки с жизнью, построенное на обширном историческом материале, статья вполне отвечает своему назначению, хотя для читателя-непрофессионала (а на него главным образом и рассчитана книга) содержание ее может стать довольно «трудным орешком». Означает ли это, что от статьи следовало вообще отказаться? Нет, не означает. Потому что, как справедливо сказано в обращении автора сборника к читателям, «...любители музыки не одинаковы по подготовленности... Они бывают волевые, преодолевающие трудности, и слабохарактерные, избегающие того, что требует усилий» (стр. 7). Однако же и тем и другим необходимо было прийти на помощь, сопроводив отдельные положения статьи пояснительными комментариями. К примеру, в разделе, где говорится об искусстве конца XIII — начала XIV века, о французском многоголосии, Р. Роллан, не называя, что и кого конкретно он имеет в виду, пишет: «Никогда ее (музыки. — С. Ш.) могущество не достигало такой степени, как в те времена, когда она была наиболее схоластичной...» (стр. 16). Составитель ограничивается тем, что дает сноску к слову «схоластика». Но такая сноска ровно ничего не объясняет. Другой пример. Приведя слова Микельанджело: «Хорошая живопись — это музыка, это мелодия», — Роллан замечает, что они были сказаны «в ту самую эпоху, когда живопись действительно уступает первенство музыке, когда итальянская музыка, можно сказать, преодолевает то состояние упадка, в котором находятся другие искусства» (стр. 10). Здесь опять непонятно, о ком и о чем идет речь. Ведь итальянскую живопись представляли в XVI веке такие имена, как Микельанджело и Тициан, не говоря уже о Леонардо и Рафаэле.

Большую, ответственную тему — художник и общество — призвана осветить статья Бриттена. Она читается легко и с интересом, в ней есть содержательные мысли и о самом искусстве, и о значении его связи с жизнью. При этом подчеркивается, сколь важно для самого существования музыки как искусства воспитать в слушателе отношение к ней как к области духовной культуры. Столь же требователен автор к тем, кто создает музыку.

Очерк Роллана и статью Бриттена существенно дополняет коротенькое, но многозначительное высказывание Д. Шостаковича, приведенное в виде подписи к его портрету: «Творческий процесс в музыке, как и во всяком другом искусстве, начинается с познания жизни. Композитор прислушивается к духу времени, к чувствам своего народа, вживается в его скорби, чаяния, надежды, радости и все это вносит в свои произведения...» Как прямое продолжение разговора на ту же тему об искусстве и жизни, о месте музыки во всеобщей истории воспринимаются волнующие документальные очерки «На репетиции Седьмой симфонии Шостаковича» А. Толстого и «Торжество русской музыки» Е. Петрова, написанные «по горячим следам» о произведении, которое, как никакое другое в мировой симфонической литературе, воплотило в себе чудодейственную связь художника со своим временем и со своим народом.

Из четырех «главных маршрутов» рецензируемой книги путешествие за песней оказалось особенно счастливым. «За народной мудростью» — так называется открывающий его очерк, посвященный русскому фольклору. Читать его — одно удовольствие. Автор очерка Л. Кулаковский — сам неутомимый искатель «народной мудрости», безгранично влюбленный в свою профессию «музыкального геолога». И пишет он о ней с заражающей увлеченностью, которой невольно проникаешься, читая его рассказ о прозе и романтике фольклорной работы, о поисках «песенных» сел, о Брянском заповеднике, куда ему посчастливилось проникнуть, о потрясающих сюрпризах, открывшихся там нашей фольклористике.

С интересом читаются и последующие материалы этого раздела: «Поэзия Пушкина в романсах и песнях его современников» Т. Цявловской, «Поющее сердце рабочего класса» Г. Шнеерсона (о революционной немецкой песне и ее вдохновенном трибуне Эрнсте Буше). А такие очерки, как «Старая французская песня» И. Эренбурга (с его стихотворными переводами нескольких французских песен, сопровожденными нотным приложением) и «Цветы вдоль дороги (У истоков испанской народной песни)» И. Тыняновой, сами воспринимаются как произведения искусства. Единственное, что, быть может, несколько ограничивает их значение применительно к данному изданию, это то, что рассказ ведется в них не столько о музыке песни, сколько о ее литературной образной основе. Наиболее отвечают жанру именно музыкального путешествия две превосходно написанные статьи В. Конен — «Истоки негритянской музыки» и «Негритянские спиричуэле и английский фольклор».

Очень украшают рассматриваемый раздел песни-стихи Ф. Г. Лорки, пять лирических жемчужин, и, конечно, прокофьевский опус «Могут ли иссякнуть мелодии», улыбчивый, несколько ироничный, написанный с присущим его автору удивительным чувством адресата Помещение этого небольшого отрывка из литературного насле-

_________

¹ Прокофьев написал его в ответ на письмо одного пионера.

дия композитора — счастливая идея составителя. То же можно сказать и о стихах Блока (из цикла «Кармен»), предпосланных очерку «Кармен» Бизе» И. Соллертинского в разделе «Музыкальный театр». В названный раздел читателя вводят пушкинские строфы из первой главы «Онегина» и хрестоматийно известный фрагмент из «Петербургских записок 1836 года» Гоголя («Покажите мне народ, у которого бы больше было песен...»), содержащий характеристику «Ивана Сусанина» Глинки. Пять статей — Б. Асафьева, И. Стравинского, М. Фокина и А. Бенуа — посвящены «Петрушке» Стравинского. Казалось бы, многовато. Но все они так содержательны, так захватывающе интересны, что «излишество» это вряд ли можно поставить в упрек составителю. Из трех очерков И. Кунина — «Театр Римского-Корсакова», «Опера-былина «Садко» и «Сказка о крепком орешке» (о «Щелкунчике» Чайковского) — трудно отдать предпочтение какому-нибудь одному. Автор обладает завидным даром рассказчика музыки, не сюжета, а именно музыки.

Большой интерес представляет очерк, посвященный «Щелкунчику», сказочность которого автор определяет как «тревожащую воображение своей причудливостью». Однако трудно согласиться с обобщающим выводом автора о музыкальном стиле «Щелкунчика» как стиле, который, «не теряя способности волновать слушателя... все заметнее несет эмоцию иную, более объективную, — эмоцию художественного наслаждения» (стр. 188). Такой вывод, распространяемый автором и на другие сочинения Чайковского поздних лет, принять трудно. Подобная эстетика мало вяжется с Чайковским «Пиковой дамы» и Шестой симфонии, в такой же степени, как и с Чайковским «Онегина» или «Ромео и Джульетты».

Менее удачны статьи «Народ — себе» З. Гулинской и «Борис Годунов» в Петрограде» Н. Черкасова. Очерк Черкасова — об исполнении роли Бориса Шаляпиным — при всей живости изложения и не исполнительский портрет гениального певца, и еще менее рассказ об уникальнейшем создании русской исторической оперы.

Творчески разнообразно представлен раздел «Инструментальная музыка». Помимо уже упоминавшихся очерков о Седьмой симфонии Шостаковича, здесь следует выделить прежде всего прекрасно написанного «Бетховена» А. Хохловкиной (извлечение из ее книги того же названия) и талантливый очерк М. Элик «Путь к земле обетованной» (о «Курских песнях» Г. Свиридова).

К сожалению, рассказ Р. Левитана о последних годах жизни и творчества Н. Мясковского получился мало удачным, с налетом литературщины. Не в пример содержательному очерку того же автора о Бахе.

В названном разделе впервые печатаются на русском языке письма Моцарта и его отца Леопольда Моцарта (перевод с немецкого и подборка писем Л. Левина, вступление и комментарий Е. Даттель). Этим письмам ощутимо недостает музыкально-познавательного интереса; рисуя «простой и веселый нрав» будущего «Рафаэля музыки», они мало что дают для познания творчества великого композитора, его эстетики.

Весь цикл «путешествий» венчает превосходная художественная повесть «Мастер Антонио Страдивари» Е. Тыняновой, премированная в свое время на конкурсе юношеской книги.

Самой положительной оценки заслуживает внешний облик книги, ее художественное и композиционное оформление. Строгая, со вкусом сделанная суперобложка, большое число разбросанных на полях карандашных зарисовок и художественных графических заставок и концовок в самом тексте — все говорит о культуре и фантазии, которые проявили создатели рецензируемой книги.

Некоторое огорчение испытываешь, просматривая приложенный к изданию фотоальбом. Из восьмидесяти иллюстраций далеко не все связаны с содержанием книги и в этом смысле носят случайный характер. Недостаточно продуманы и подписи. Например, под портретом Чайковского мы читаем: «Маг и волшебник русской музыки», что скорее подошло бы к Римскому-Корсакову. Скульптура «Бетховен» Бурделя почему-то сопровождается словами самого композитора: «Я — Вакх, отжимающий для людей прекрасный нектар». И уж совсем не к чему было помещать под иллюстрацией, изображающей музицирующих египетских девушек (роспись гробницы Нахт в Фивах, Египет, второе тысячелетие до н. э.), песню древнего Египта такого содержания: «Сладко пойти искупаться в пруду пред тобою, мой брат, чтобы ты видел мою красоту в рубашке из тонкого полотна, когда мокра она от воды. Приди же взглянуть на меня», — так же как под картиной «Концерт» Ватто — строки из французских стихов XVIII века: «Ваш поцелуй, как плод, тогда лишь сладок, Когда его срываешь с древа сам». Здесь составителю альбома изменили и вкус, и такт.

Выпущенный пятидесятитысячным тиражом, сборник разошелся очень быстро, его не достать ни в одном магазине. Это неудивительно: при всех отмеченных недостатках, легко устранимых при повторном издании (а оно весьма желательно), книга получилась очень хорошая и нужная. Хорошо бы выпустить серию таких «музыкальных путешествий», каждую со своим особым профилем, придав изданию периодический характер.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание