Выпуск № 9 (394) | 1971 - страница 67

А. И. Давыдовой от 8 ноября 1876 года Чайковский сообщает: «В прошлую субботу здесь впервые исполняли мой «Русско-сербский марш», который произвел целую бурю патриотического восторга».

Одному из современников, присутствовавшему на этом концерте, принадлежит живое описание атмосферы, в какой происходило первое исполнение «Славянского марша»: «Вся публика поднялась на ноги, многие повскакали на стулья; к крикам браво примешивались крики ура. Марш заставили повторить, после чего та же буря поднялась сызнова. Благодаря невозможности распространить цензуру на музыкальные произведения, Чайковскому удалось устроить то, что казалось в то время невозможным — внушительную общественную демонстрацию. Это была одна из самых волнующих минут в 1876 году. В зале многие плакали»³.

22 февраля 1877 года, незадолго до объявления русско-турецкой войны, Чайковский сам дирижировал «Славянским маршем» в Большом театре, на другом благотворительном концерте, и это было его первое выступление как дирижера.

Начало военных действий русской армии на болгарской территории летом и осенью 1877 года совпало с одним из тяжелых моментов в жизни Чайковского — сильнейшим душевным кризисом. Но, несмотря на свое состояние, композитор с пристальным вниманием следил за ходом военных действий и самым живым образом реагировал на успехи и временные неудачи русской армии. Осенью того же года, находясь в Вене, Чайковский в одном из писем Н. фон Мекк выразил свое беспокойство по поводу неожиданной неудачи русской армии: «Только что я было успокоился насчет жребия войны, как вдруг громом меня сразило известие о взятии турками “Елены”! Если б Вы знали, как торжествуют и празднуют здешние (венские, — С. П.) газеты это известие»⁴.

Как признает сам Чайковский, русско-турецкая война 1877−1878 годов помогла ему «преодолеть личное страдание». «Знаете, — пишет он в другом письме Н. фон Мекк, — что мне подбавило бодрости и готовности побороть злую долю? Это — та мысль, что в теперешнее время, когда будущность целой страны стоит на карте и каждый день сиротеет и обращается в нищенство множество семей, совестно погружаться по горло в свои частные, мелкие делишки, совестно проливать слезы о себе, когда текут в стране потоки крови ради общего дела»⁵.

Сочувственное отношение Чайковского к славянским народам и интерес к их культуре выразились и в создании в 1885 году Гимна в честь святых Кирилла и Мефодия для хора a cappella на старинную чешскую мелодию (русский текст П. Чайковского).

...Римский-Корсаков также проявлял в течение всей своей жизни большой интерес к судьбе и культуре славянских народов. Еще в начале своего творческого пути он написал небольшое, но поэтичное произведение для симфонического оркестра — «Сербскую фантазию», которая была радушно встречена музыкальной общественностью и лично Чайковским. Учеником Римского-Корсакова был болгарский композитор и теоретик-фольклорист Атанас Бадев.

Имя Римского-Корсакова связано для нас с одним памятным событием. В печатном органе Болгарского музыкального союза «Музыкальный вестник» (год IV, № 4, февраль 1907 года) помещена корреспонденция из города Русе, в которой сообщается, что 26 декабря 1906 года в Русенской мужской гимназии состоялся торжественный концерт. Во время концерта гимназический хор и оркестр исполнили «Апофеоз Софронию Врачанскому» Римского-Корсакова. Столь благородный жест композитора, написавшего или аранжировавшего это произведение (перед фамилией Римского-Корсакова в корреспонденции стоят три звездочки), — еще одно свидетельство его теплого отношения к нашему народу. Задача болгарских музыковедов найти названное сочинение и выяснить обстоятельства, при которых оно было создано.

После освобождения Болгарии от османского ига дружба и сотрудничество болгарских, русских и украинских музыкальных деятелей стали из года в год расти и крепнуть. А. Логинов, А. Димитренко и другие русские музыканты своей активной деятельностью в обществе «Славянская беседа» способствовали развитию нарождающегося в Болгарии исполнительского искусства, концертной жизни. По приглашению министра просвещения Марина Дринова в Болгарию приезжали музыкальные педагоги и хормейстеры Тарасиев и Подгородинский, которые внесли значительный вклад в дело музыкального образования болгарского народа, помогли становлению хорового искусства. В результате их усилий появились первые болгарские преподаватели музыки и хоровые дирижеры.

Связи и сотрудничество болгарских и русских музыкальных деятелей продолжались и позднее, когда правящие круги Болгарии всячески

_________

³ См.: Ю. Кремлев. Симфонии П. И. Чайковского. М., 1955, стр. 159.

⁴ П. И. Чайковский. Переписка с Н. Ф. фон Мекк, т. 1. М.-Л., 1934, стр. 101.

⁵ Там же, стр. 39.

стремились утвердить прогерманскую политическую ориентацию. Первые болгарские композиторы и музыкальные деятели — Эммануил Манолов, Атанас Бадев, Атанас Паунов и многие другие — получили музыкальное образование в России и по возвращении на родину стали развивать традиции реалистического музыкального искусства.

В то же время не иссякает и интерес российских музыкантов к музыкальной культуре болгарского народа. Наглядным свидетельством такого интереса может служить письмо классика украинской музыки Н. Лысенко, которое было опубликовано в первом номере музыкального журнала «Гусла», вышедшем в 1891 году в Пловдиве под редакцией Георгия Байданова. В то время когда болгарские музыканты настойчиво искали верные пути развития отечественного музыкального искусства, это письмо имело исключительно большое значение. Привожу его текст (с незначительными сокращениями):

«...С величайшим удовольствием прочел я Ваше любезное письмо и приглашение принять участие в музыкальном издании "Гусла". Чем богат, тем и рад помочь братьям болгарам. По всей вероятности, у вас, кроме музыкальных сочинений для фортепиано, для голосов и инструментов, не прочь будут пользоваться и хоровыми сочинениями как для мужских хоров, так и для смешанного хора. И в этом случае я, как управляющий долгое время хором нашей украинской интеллигенции в Киеве, могу быть полезным присылкою партитур хоровых сочинений; тем более, что у вас, хотя бы и в самом юном обществе для музыки, вероятно, заведен хоровой кружок, который всегда может и должен служить полезным подспорьем в целях музыкального общества...

Вы, надеюсь, не чуждаетесь в (одно слово неразборчиво. — С. П.) и в будущих программах ваших вечеров и концертов народного песенного элемента. Элемент этот особенно силен и важен в наших славянских демократических обществах как вспомогательное начало, прививающее вкус к безыскусственному народному творчеству... В таком направлении я смолоду действовал в годы моего студенчества в Киевск[ом] университ[ете] ...такого и вам бы советовал держаться приема, если желаете пребывать и в музыкальном искусстве и творчестве сынами своей родины <...>

Прошу принять Вас и передать взаимно чувства искреннего уважения почтенному вашему кружку.

Николай Лысенко

P. S. Я был бы очень доволен, если бы смог положить на музыку болгарские стихотворения. Если таковые не трудные и небольшие есть у Вас, — одолжите; кто знает, быть может, и удастся».

Все, о чем говорилось выше, проливает свет на болгаро-русскую дружбу в области музыкальной культуры, но, по всей вероятности, мы знаем лишь часть фактов, способных осветить широту и глубину этой дружбы. Найти новые ее доказательства — наш прямой долг. Богатые традиции взаимного уважения и сотрудничества, созданные русскими и болгарскими композиторами в прошлом, ныне находят свое естественное продолжение в тесной творческой дружбе советских и болгарских музыкальных деятелей. Вся история болгарской музыки представляет собой единый непрестанный процесс укрепления и развития принципов реалистического музыкального искусства, каковым было искусство великих русских композиторов-классиков.

Перевела с болгарского И. Кондакова

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание