Выпуск № 9 (394) | 1971 - страница 23

Изображение

Король Лир — Ю. Ярвет

ние Корделии и Кента, отъезд Лира из замка Гонерильи, буря), возникает как авторский комментарий к предстоящим событиям («Первое появление замка Лира»), как нечто подводящее итог жизненному пути героев («Зов смерти» перед гибелью Корнуэла и Эдмонда)⁸. При этом она не просто усиливает эмоционально-смысловые кульминации, но нередко становится главенствующим началом в ряду всех компонентов фильма. И тогда именно в ней (а порой и только в ней) мы слышим живую шекспировскую мысль, живое шекспировское слово. Зачастую так происходит именно тогда, когда купюры в тексте трагедии компенсируются в фильме зрительными образами⁹. В подобных случаях только благодаря музыке Шостаковича сохраняется ощущение высокого трагизма. Таков, например, эпизод «Начало катастрофы» — Лир, прокляв Корделию, собирается уезжать к Гонерилье. Зрительный ряд в данном случае — не основной образ: главное здесь — душевное состояние Лира: смятение, обида, раздражение, гнев, чувства, обуревающие человека, который впервые в жизни натолкнулся на сопротивление. Этот внутренний нерв действия обнажает именно музыка: в ней словно продолжается предыдущая шекспировская сцена. Потому-то так логично — как итог упомянутых переживаний, как словесно оформленная мысль, до того беспокойно пульсировавшая в музыке, — звучат слова Лира, вышедшего на крепостную стену (перед ним — упавшая ниц толпа народа, которого он не замечает):

...Гордый скиф
Или дикарь, который пожирает
Свое потомство, будут мне милей,
Чем ты, былая дочь¹⁰.

Легко понять, почему авторы фильма обошлись здесь без церемониальных маршей, которые должны были бы подчеркнуть величие Лира-короля. Шостакович и Козинцев не стремились иллюстрировать «внешность фактов», — разорвав их «оболочку», они проникли в самую суть событий. Эта сцена очень важна — именно от нее тянутся нити ко всем последующим коллизиям и страданиям. Впервые здесь поставлено под сомнение непререкаемое доселе величие Лира. Отсюда начало его падения. И опять же именно музыка делает явным истинный смысл события.

В сцене проклятия и изгнания Корделии музыка — ведущий, но не единственный выразитель значения происходящего (великолепный актер Ю. Ярвет — отличный «партнер» Шостаковича). Однако есть в фильме кадры, которые становятся для нее лишь фоном, причем не всегда удачным. Так, музыкальный эпизод «Голос правды», возникающий в тот момент, когда солдаты Корделии несут спящего Лира, словно открывает перед нами мир его больного сознания. В музыке — пере-

_________

⁸ На озвучивании фильма Козинцев говорил: «...эта музыка будет звучать перед концом героев, осознающих, что уже поздно, что все кончено и изменить ничего нельзя. И слышно, как захлопнулась крышка гроба...» (см.: Н. Васильева. Цит. статья, стр. 130).

⁹ Это один из наиболее спорных режиссерских приемов, приводящий иногда к излишней иллюстративности, замедляющий и нарушающий напряженный ритм трагедии.

¹⁰ По Шекспиру, Лир произносит процитированные слова много раньше — в ответ на реплику Корделии: «Так молода, милорд, и так правдива». Однако в данном случае перекомпоновка текста кажется нам вполне оправданной.

житые потрясения и постепенное просветление, обретение утраченной гармонии.

Хор а сарреllа «Плач» звучит на фоне батальных сцен, обобщая события, переводя трагедию в план монументального эпоса, в центре которого уже не отдельные личности, а горе и страдания человеческие как таковые.

В партитуре Шостаковича отчетливо вырисовываются три образные сферы. Одна из них — обостренное раздумье, мысль, которая, словно скальпель, вскрывает глубинные течения трагедии, ее подспудные процессы, где зреют будущие коллизии («Первое появление замка Лира», «Начало катастрофы»). Вторая сфера (с кульминацией в эпизоде «Буря») — образы зла. И третья («Голос правды», в какой-то мере «Плач») — олицетворение высокоэтического начала.

Каждая образная сфера имеет свой круг музыкально-выразительных средств, семантика которых определилась в прежних произведениях Шостаковича (что, однако, не лишает музыку «Лира» новизны и самобытности). Помимо параллелей с устоявшимися образно-смысловыми и композиционными закономерностями стиля Шостаковича, здесь ощутимы преемственные связи с его последними произведениями, в частности с Четырнадцатой симфонией. Углубленное вслушивание в музыку «Лира» позволяет обнаружить качества, свойственные именно симфонизму Шостаковича шестидесятых годов.

«Первое появление замка Лира» (в кадре — мрачная громада замка-крепости, ощетинившейся копьями охранников) воспринимается как типичная для композитора тема-мысль, тема-процесс. Многое в ней напоминает лейтмотив Гамлета: тот же лад (дважды пониженный фригийский — в «Гамлете» с тоникой fis, в «Лире» — с d), тот же принцип рождения исходного интонационного тезиса в пределах уменьшенной кварты cis-f в обеих темах). Но если лейтмотив Гамлета нес в себе образ волевой непреклонности, сдержанной энергии (чему во многом способствовал ритм), то здесь тема словно погружается в те мрачные бездны, что разверзнутся перед героями трагедии¹¹. Отличие этой темы от других подобных тем у Шостаковича во многом обусловлено темброво-регистровым решением: флейта и кларнет (in А) ведут мелодию в своих предельно низких регистрах.

Последние такты «Замка Лира» не несут разрешения трагическим раздумьям.

_________

¹¹ Повторение темы «Замка Лира» во время монолога Эдмонда подчеркивает шекспировскую параллель Лир — Глостер.

Изображение

Кадр из фильма. Шут — О. Даль

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Изображение

Король Лир — Ю. Ярвет

Изображение

Кадр из фильма. Шут — О. Даль

Содержание