Выпуск № 9 (394) | 1971 - страница 21

но гармония, в свою очередь, начинает воздействовать на склад национального мелоса.

Подобное же скрещивание нового и старого наблюдается в области формообразования, где средства, типичные для традиционной узбекской музыки, сочетаются с теми, которые сложились в европейской классике. Аналогично обстоит дело и в сфере ритма, где наблюдается перерастание традиционных узбекских усулей во всякого рода органные пункты, где первоосновы народного ритма продолжают сохранять свое значение наряду с тенденцией к более четкому выявлению метрических закономерностей.

Иллюстрацией ко всему сказанному может служить современное творчество узбекских композиторов, причем с тем большей очевидностью, чем определенней индивидуальный творческий стиль того или иного автора, чем четче его отношение к окружающей действительности, к выбору тем и сюжетов, ясней склонность к известным музыкальным жанрам.

Становление узбекского симфонизма во многом связано с именем И. Акбарова, композитора, склонного к мышлению «крупным планом», тяготеющего к большим темам современности, к воплощению конфликтных столкновений, контрастных характеров. Интонационный строй его последних произведений («Эпическая поэма» для симфонического оркестра, Концерт для скрипки с оркестром, струнные квартеты, оратория «Тошкент нома») все более органично опирается на национальный узбекский мелос, хотя цитатность совсем для Акбарова не характерна.

Лучшие традиции национальной культуры ярко выявляются в произведениях М. Бурханова — будь то простая лирическая песня, даже песенка, или психологически глубокие романсы на стихи классических и современных поэтов, или торжественная ода-славление («Ода партии Ленина»), или филигранные обработки народных песен для хора a cappella.

Исключительная природная одаренность автора позволяет ему очень свободно обращаться с народно-песенным материалом. Бурханов волен использовать попевки, ритмы, интонации народных песен, волен видоизменять традиционные обороты или вводить новые — его музыка всегда сохраняет стилевое единство, яркую национальную характерность и всегда — индивидуальное своеобразие. В этом смысле произведения Бурханова — пример органичного синтеза элементов разных музыкальных культур, пример того, как национально-узбекское в музыке приобретает значение общечеловеческого, интернационального.

Среди композиторов со своим складом мышления и индивидуальным стилем нужно еще назвать С. Юдакова — автора популярных песен, широко известных вокально-симфонических произведений и комической оперы «Проделки Майсары». Важную роль в развитии узбекской советской песни сыграла деятельность М. Левиева, а также А. Мухамедова, X. Рахимова, X. Изамова.

В середине шестидесятых годов выдвигается ряд новых композиторов. Среди них надо прежде всего назвать Т. Курбанова и Р. Хамраева. Им обоим присуще стремление овладеть достижениями классического симфонизма. Об этом свидетельствуют Симфоническая (тройная) фуга Т. Курбанова и его же Вариации для струнного оркестра и литавр, а также две симфонии Р. Хамраева. Первая по своему содержанию программна, она навеяна думами о трагической судьбе первых узбекских актрис, бросивших вызов старому быту и павших жертвами врагов революции¹⁵. Такой замысел позволил автору, оперируя средствами современного профессионального искусства, одновременно обратиться и к традиционным жанрам национальной монодической музыки: главная тема симфонии интонационно близка одной из мелодий бухарского макома «Наво» («Сарахбори Наво»). Можно говорить о большой органичности сочетания элементов нового и старого в этом сочинении.

На интонационной основе макомных мелодий построена и Симфоническая фуга Т. Курбанова — один из первых опытов, свидетельствующих о перспективности построения крупных полифонических форм на тематической основе традиционных жанров узбекского наследия.

Заметно крепнущий профессионализм молодых авторов позволяет им ставить перед собой все более сложные творческие задачи, по-новому подходить к решению острых проблем. По-прежнему са-

_________

¹⁵ См.: Н. Янов-Яновская. Жанр набирает силу. «Советская музыка», 1967, № 8.

мой острой из них остается проблема, связанная с отношением к традициям национального наследия, с их претворением в современном композиторском творчестве. Поскольку молодежь влечет более всего к симфоническому жанру, постольку именно здесь появляются работы, которые и с данной точки зрения вызывают интерес музыкальной общественности, а подчас и бурные дискуссии. В этом плане показательна поэма «Любовь поэта» (для чтеца и симфонического оркестра) М. Таджиева, в основу которой положена легенда о вдохновенной и горестной любви Алишера Навои к юной Гули¹⁶.

По сравнению с предшествующими произведениями крупной симфонической формы, посвященными великому узбекскому поэту, такими, скажем, как поэма «Памяти Навои» В. Успенского или Вторая симфония Г. Мушеля, поэма Таджиева¹⁷ характеризуется бóльшей цельностью замысла и средств его воплощения, большим стилевым единством. Композитор рассказывает о прошлом языком современной музыки, языком подчас сложным и тем не менее хорошо воспринимаемым благодаря ясности художественного замысла и образной яркости.

Как расценивать поэму Таджиева сточки зрения национального своеобразия современной узбекской музыки? На наш взгляд, и эта проблема получает здесь новое решение. Национальное своеобразие определяется в этом произведении самим интонационным строем музыки, связанным как с особенностями национального мелоса, так и с речевыми интонациями узбекского языка (не случайно партия чтеца так органично «вписывается» в партитуру оркестра!), а также характером программного замысла, основанного на старинной народной легенде.

Мы видим, таким образом, что на каждом этапе развития перед узбекской советской музыкой выдвигаются все новые и новые задачи формирования национального стиля и — всякий раз по-иному, но в целом плодотворно — решается проблема создания искусства, которое могло бы достойно представлять узбекский народ в музыкальной культуре всего прогрессивного человечества. Представим себе на минуту, что развитие музыкального искусства Узбекистана пошло бы по пути культурной изоляции, который рекламируют иные представители западного музыкознания. Не было бы в республиках Средней Азии ни композиторов, ни консерваторий, ни оперных театров и симфонических оркестров; все наши заботы свелись бы к охране неприкосновенности музыкальных «древностей». Трудно поверить в эту воображаемую картину гибельного застоя. Нет, культурная изоляция — не путь для развития национальных культур, это лозунг, чуждый интересам народов, стремящихся к высокому развитию национального искусства!

Еще на заре строительства культуры молодой Советской страны А. В. Луначарский ратовал за теснейшие контакты музыкального искусства Азии и Европы, ибо самыми сильными музыкантами, полагал он, станут те, которые «окажутся именно представителями европейско-азиатской музыки»¹⁸. И если искусство Востока извлекает много полезного для себя, заимствуя художественный опыт Запада, то и «Азия, конечно, вольет много благотворного и нового в общеевропейскую культуру»¹⁹.

Да, мы стоим за укрепление и углубление культурных связей между народами разных стран и континентов. Потому-то мы так настойчиво растим кадры музыкантов всех специальностей, так упорно создаем консерватории, театры, концертные организации, собираем, изучаем и издаем произведения народного искусства. Мы твердо уверены в том, что и многовековые традиции художественного наследия народов Советской Средней Азии, синтезируясь в творчестве современных композиторов с лучшими традициями европейской классической и современной музыки, обогатят мировое искусство новыми произведениями, неповторимыми по своеобразию содержания и неистощимой палитре выразительных средств.

_________

¹⁶ Животворная сила поэтического наследия Навои, чье 525-летие отмечалось в 1968 году, вызвала появление многих музыкальных сочинений разных жанров. Об этом см.: Т. Вызго. Навои — в переводе мелодичный. «Звезда Востока», 1968, № 9; Д. Кары-Ниязова. Его голос не смолкает. К 525-летию со дня рождения Навои. «Советская музыка», 1968, № 11.

¹⁷ Литературный текст заимствован композитором из драмы «Алишер Навои» Уйгуна и И. Султанова, поставленной на сцене Узбекского театра драмы имени Хамзы.

¹⁸ А. В. Луначарский. В мире музыки. М., 1958, стр. 212−213.

¹⁹ Там же, стр. 213.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание