Выпуск № 9 (394) | 1971 - страница 14

собой проблемы развития своих национальных культур. Несомненно, названные проблемы привлекут внимание и участников открывающегося в Москве Седьмого конгресса ММС, где, вероятно, весьма активно будет обсуждаться широкий круг вопросов, объединенных темой «Восток и Запад в музыке».

Разумеется, в рамках журнальной статьи невозможно не только исчерпать, но даже наметить основные аспекты данной темы. Мы ограничимся поэтому рассмотрением лишь начального этапа нового культурного движения, возникшего в восточных республиках, когда закономерности его выявились с большой рельефностью. Такое ограничение тем более целесообразно, что до сих пор бытует ошибочное представление, будто бы родословная современной художественной культуры в Средней Азии и Казахстане начинается лишь с середины тридцатых годов, то есть с момента активного включения в ее жизнь многих специалистов-профессионалов. В действительности же, как мы теперь знаем, дело обстояло иначе.

Прежде чем ответить на вопрос, с чего же все началось, — небольшой экскурс в прошлое.

Как известно, народы Средней Азии и Казахстана до революции испытывали двойной — национальный и социальный — гнет. Многоукладность характеризовала их общественные и экономические отношения. Наряду с капиталистической эксплуатацией существовали феодальная зависимость и значительные пережитки родоплеменной структуры общества. На верхней ступени социально-иерархической лестницы у киргизов, например, стоял манап — вождь рода или племени, владевший огромными богатствами, пользовавшийся, по существу, неограниченной властью. От него в зависимости находились все единоплеменники. На низшей ступени был малай (батрак) и еще ниже — кул (раб), которого хозяин мог продать, выменять или подарить в качестве приза на конных состязаниях.

Надо иметь в виду, что до революции народы Средней Азии и Казахстана не консолидировались в нации. Уклад их жизни характеризовался заметной разобщенностью. Не утихали межплеменные раздоры, особенно у кочевников — казахов, киргизов, туркмен. Кочевник веками жил интересами семьи, рода, племени. Его мало интересовали события, происходившие за горным перевалом или в далеких степных просторах, где находилась другая племенная ветвь. Признаки разобщенности появлялись и в среде оседлых узбеков и таджиков. Даже жители одного селения были разобщены, отгорожены друг от друга высоким забором (дувалом).

Октябрьская революция сокрушила устои, на которых держался старый, отмирающий уклад жизни, сломала социальные, сословные, племенные перегородки, ликвидировала разобщенность трудящегося населения Средней Азии и Казахстана. Революция привела в движение «наинизшие низы» — огромные массы людей, стимулировала их активность во всех областях, пробудила гигантскую тягу к общению, к совместным действиям. Люди всех возрастов (особенно молодежь) охотно посещали митинги, собрания, проходившие теперь не только под открытым небом, но и в специально приспособленных для этих целей «красной юрте», «красной чайхане», в избах-читальнях, клубах. Здесь звучали пламенные революционные речи, обсуждались вопросы, касающиеся не только одного «своего» рода или племени, а всего народа, государства, страны. Здесь встречались и сотрудничали люди разных национальностей. «Среди населения (Туркестана. — В. В.) царит ликование», — писала газета «Правда» 16 мая 1918 года в связи с провозглашением Туркестанской Автономной Советской Социалистической Республики.

Коренные перемены, произошедшие в экономике и в общественной жизни, властно влекли за собой и движение за новую культуру в широком смысле слова, в том числе и музыкальную.

«Живое творчество масс — вот основной фактор новой общественности», — эти слова В. И. Ленина, сказанные им в первые дни рождения Советского государства, исчерпывающе точно характеризуют историческое значение, сущность процессов, происходивших в рассматриваемое время в Средней Азии и Казахстане, и определяют пути создания новой социалистической культуры. Почвенность, интернациональная всеобщность этого исторического движения, поднимавшегося снизу, из самой гущи народа, обусловили неодолимость всего культурного прогресса. Новое в музыке, как и во всех сфе-

pax художественной деятельности масс, утверждалось, таким образом, не насильно, не навязывалось «извне», как об этом любят говорить буржуазные историографы и этномузыковеды, но возникало на основе местных национальных культурных традиций, возникало в результате развития заложенных в них несметных потенциальных возможностей. И на гребне этого «живого творчества масс» стало возможным, как учил В. И. Ленин, «обнаружить таланты, которых в народе — непочатый родник...».

Раньше и заметнее всего дал о себе знать мощный расцвет традиционного народного творчества, для которого наступил поистине период высокого возрождения. Родная песня и наигрыш звучат теперь значительно чаще, повсеместнее, чем в дореволюционное время. Охотно музицируют и у семейного очага, и, что особенно примечательно, в совершенно новых условиях — в только что перечисленных общественных культурных учреждениях. Сюда стекаются мастера народного творчества и рядовые любители пения и инструментального искусства; здесь они организуются в кружки, разучивают, исполняют куда более широкий репертуар, чем раньше. Акын, хафиз, бакши впервые выходят на сцену, их творчество оказывается неотделимым от всех перемен, происходящих в новом революционном быту.

Здесь уместно провести параллель. Не с аналогичным ли явлением мы встречаемся в наши дни в музыкальном быту народов развивающихся стран Азии и Африки, где происходит небывалый подъем массовой художественной самодеятельности, своеобразный ренессанс национальных музыкальных традиций? «Реабилитировать, восстановить попранное в прошлом колонизаторами национальное культурное наследие», — такие лозунги выдвигают теперь прогрессивные деятели этих стран.

На конференции ЮНЕСКО 1970 года в Венеции делегат Гвинейской республики Ч. Чериф говорил: «Возрождение национальной культуры не является шагом назад. Оно возвращает стране ее душу, ее моральное равновесие, подготавливая ее к восприятию прогресса с гарантией, что прогресс не проглотит ее»¹.

Расцвет национальных традиций вызвал к жизни сотни и тысячи музыкальных кружков, бригад, групп, появившихся в городах и селах Средней Азии в первые же послереволюционные годы. И тут важно подчеркнуть следующее: эти ячейки энтузиастов из коренного населения были не только исполнительскими коллективами, но своего рода творческими лабораториями, в которых порой интуитивно, на ощупь практически решались сложные вопросы строительства новой музыкальной культуры; происходило критическое освоение наследия, переосмысление отдельных традиционных жанров, «омоложение» старинных напевов, создание первых революционных песен и наигрышей, обогащение репертуара за счет инонациональных произведений, поиски новых форм музицирования и т. д. И вновь надо повторить: почвой, на которой вырастали эти нововведения, были родные музыкальные традиции. Но уже здесь осуществлялся некоторый отбор того, что казалось в данный момент наиболее прогрессивным.

Теряли популярность, уходили из звучащего репертуара песнопения, связанные с темными сторонами старого быта, например так называемые зикры, исполнявшиеся дервишами, или мелодии шаманов, бюбю, дувана и т. п. Постепенно переставали петься и те обрядовые и трудовые песни, которые не находили применения в новых условиях. Например, применение в сельском хозяйстве машин явно вытеснило «Оп майда» — песню, сопровождавшую древний способ молотьбы (копытами передвигающихся по кругу лошадей). И наоборот, обретали новую жизнь трудовые и обрядовые песни, способные ассимилироваться в изменившихся условиях бытования. «Бекбекей» — ночная песня женщин, караулящих стада овец, зазвучала на сцене, ее стали петь не только поодиночке, но и хором, с годами изменились и ее слова.

Приспособление новых революционных стихов к традиционным напевам — распространеннейший прием песнетворчества первых послереволюционных годов. Однако старинная мелодия очень часто не сохранялась в своем изначальном варианте, а подвергалась изменениям. Нередко она сочеталась с интонационными элементами из ставших популярными революционных песен, русских лирических напевов, маршевых наигрышей.

Во всем этом, по первому впечатле-

_________

¹ «Курьер ЮНЕСКО», 1971, январь, стр. 73.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание