ни и творчества в фильме снимает по существу идею народности музыки Чайковского. Голос художника — это ведь всегда голос народа. Однако тема эта вовсе и не поставлена в фильме. Не идеи борьбы добра и зла, нового и старого («мертвый хватает живого» — важнейшая тема Чайковского в той же «Пиковой даме»), а житейские невзгоды, впечатления повседневности, не нравственные коллизии, не проблема эмансипации и свободы личности, а личные семейные неурядицы являются в фильме стимулами творчества гениального русского композитора п потому ставятся как бы во главу угла...

Надо добавить — музыкальное оформление, самый характер трактовки музыки Чайковского в фильме еще больше подчеркивает и углубляет эту тенденцию подмены бытия бытом.

Было уже отмечено, что музыка в ленте дана обильно. Но она звучит всегда отрывочно, используется произвольно, она, как говорится, «подобрана». Отрывки и обрывки следуют без какого-либо плана, внутреннего развития. Вне времени, хронологической последовательности.

...Дезире поет романс «Средь шумного бала». Прежде всего, он никак не может служить характеристикой этой женщины-вамп, какой она выглядит в фильме. Но этот романс «не подходит» и к Чайковскому шестидесятых годов, ибо написан на двадцать лет позднее!

У Чайковского есть пьесы «На тройке» и «Святки» — вот и предлог, чтобы покатать Чайковского на санках.

Надежда Мекк выезжает на гондолах под вальс из «Щелкунчика» (написанного тоже позднее!). Этот же вальс сопровождает и другие представленные на экране драматические события. Для трагических переживаний после женитьбы (далась авторам эта злосчастная история!) взят фрагмент из разработки первой части Шестой симфонии — но ведь это совсем разные эпохи! Триумф после премьеры «Пиковой дамы», растянутое шествие в Оксфорде идут почему-то под марш из скерцо Шестой симфонии. Николая Рубинштейна хоронят под вступительные аккорды первой части b-moll'ного фортепианного концерта, смешанные с церковными песнопениями и дымом кадил. Невольно вспоминаешь, что и в самом начале фильма этот фрагмент сопровождался звоном «сорока-сороков». Если добавить, что финал Шестой симфонии авторы фильма впрямую ассоциируют с фреской-барельефом «Снятие с креста», — странная тенденция, некое пристрастие, «род недуга», невольно бросается в глаза. Тем более, что ни Первый концерт, ни финал Шестой симфонии с религиозными мотивами абсолютно ничего общего не имеют.

Справедливости ради надо, впрочем, сказать, что под звуки финала Шестой симфонии на экране происходят вообще самые невероятные вещи. Нам сообщают, что Чайковский умер ;через несколько дней после концерта, потом он неожиданно появляется на экране живой, потом везут возы с гробами... А под конец на звуках трагической коды вдруг появляются титры... с перечислениями имен авторов и исполнителей фильма. Не то Чайковский написал слишком длинное Adagio lamentoso, не то у авторов фильма преждевременно иссякло вдохновение...

Музыка Чайковского полна страстной любви к людям, но в фильме нет людей, на которых Чайковский мог бы излить эту любовь, достойных этой любви. В фильме музыка Чайковского — музыка без адреса.

«Кусочное» оформление лишает картину музыкальной драматургии, музыкального развития, динамики. Поэтому статичен самый образ композитора. Менее всего в этом повинен Смоктуновский. Ему попросту нехватает драматургического и музыкального материала. Смоктуновский — музыкален, он замечательно «прислушивается» к музыке внутри себя, он хорошо передает моменты творческого вдохновения своего героя. Но это только моменты...

И хотя это звучит парадоксально, но музыкальное оформление фильма — сам его «компилятивный метод» — представляется каким-то старомодным: в свое время, в эпоху немого кино, так «иллюстрировал» фильм пианист, импровизируя «под картину». Сейчас пианиста в «Чайковском» заменил симфонический оркестр, певцы, все звучит хорошо, «богато», но метод остается тот же, давно у нас, в нашем советском кино, уже оставленный и позабытый. В общем, можно сказать, что музыкальное оформление здесь — это пышное, пестрое «лоскутное одеяло».

«Чайковский» и... Чайковский. Боль за народ, за свою страну питала трагическую музу Чайковского. Вместе с тем если не в личной, то в своей музыкальной, композиторской судьбе Чайковский был несравненно более счастлив и светел, чем тот композитор, который показан нам на экране. Счастье Чайковского было счастьем передового художника-творца, рождающего новую красоту, открывающего красоту правды, обязательно — правды, счастьем давать людям утешение и радость, делать их лучше, великим счастьем любви к человеку и сознания выполненного перед народом долга. Как хотелось бы, чтоб герой фильма «Чайковский» как можно больше, не только внешне, но и внутренне, походил на подлинного Петра Ильича Чайковского. Для этого — кончим тем, с чего начали, — у авторов фильма были и возможности, и средства, и актер Смоктуновский. Подвела, «не сработала» сценарная посылка.

А счастье было так возможно, так близко...

К 60-летию К. Б. Птицы

Б. Тевлин

ВДОХНОВЕННЫЙ АРТИСТ

Каждое появление Клавдия Борисовича Птицы на эстраде сулит любителям музыки массу ярких художественных впечатлений.

Помнится, в бытность студентами консерватории, мы постоянно ходили на его концерты, предпочитая всем местам в зале такие, откуда лучше был виден дирижерский жест хормейстера — плавный, ясный, полный уверенности и пластического изящества.

Нам всегда казалось: дирижерские приемы Птицы так выразительны и совершенны, что должны быть понятными даже непосвященным. Профессионалы же знали, сколько труда, сколько упорной работы и знаний стоит за этой кажущейся «легкостью мастерства». К ней вел весь путь артиста...

Клавдий Борисович родился 3 февраля 1911 года в Пронске Рязанской области. С детских лет он был увлечен хоровым пением; его мать — учительница и отец — сельский врач любили музыку. В доме часто звучали народные песни, вокальные и инструментальные ансамбли. Это не могло не сказаться на склонностях мальчика. Еще в школе он не только с успехом играл в любительском оркестре, но и дирижировал хором.

Восемнадцатилетним юношей Птица поступил в Рязанский музыкальный техникум, по окончании которого поступил в Московскую консерваторию.

Среди учителей Птицы оказались прославленные мастера русского хорового искусства Н. Данилин, П. Чесноков, Г. Дмитревский, А. Александров, А. Никольский. К тому же именно в 1932 году существовавший в консерватории хоровой подотдел был преобразован в дирижерско-хоровой факультет. Педагоги сразу поверили в мо-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

К 60-летию К. Б. Птицы

Б. Тевлин

ВДОХНОВЕННЫЙ АРТИСТ

Содержание