Выпуск № 3 (388) | 1971 - страница 41

го себя на конвейерном производстве дешевых поделок. И разве не обидно, когда поэзия С. Есенина, Б. Брехта, Н. Хикмета или Р. Рождественского опутывается пыльной паутиной музыкальной безликости?

Главное, что поражает в большинстве подобных опусов — полное отсутствие индивидуальной мелодической интонации, которая в песне всегда была и остается главным средством раскрытия образа. Можно научить способного человека буквально «из ничего» сконструировать симфонию, но яркая, выразительная мелодия — во всяком случае, зерно ее — вырастает из искреннего и непосредственного художественного переживания, будь то любовное признание или гражданский протест. Интонационная нищета многих и многих песен бросается в глаза, и, естественно, она порождает соответственное исполнение.

Слишком часто сталкиваясь с интонационно безликой песней, молодые певцы постепенно вообще утрачивают веру в выразительные возможности мелодии и пытаются создать образ, минуя его мелодическое зерно. Вот почему, обращаясь к песням прошлых лет, и поныне не утратившим очарования, к таким, как «В лесу прифронтовом», «Вечер на рейде» или «Одинокая гармонь», многие артисты привносят в них ложную многозначительность, алогичную «разорванность» фразировки, а порой и просто явную безвкусицу.

Некоторые из конкурсантов пытались даже еще и «обыгрывать» старые песни, предпосылая им вступительные монологи. Так, например, А. Ведищева прежде, чем запеть «В лесу прифронтовом», стала говорить что-то о грезящихся ей людях в плащ-палатках, о том, как эти люди собирались некогда у (военных костров; а в это время на сияющей огнями сцене (вокруг вполне реального микрофона стали собираться столь же реальные участники аккомпанирующего певице ансамбля, разодетые в безвкусные красные пиджаки. Думаю, не мне одному сделалось не по себе от такого «параллельного монтажа».

Иногда свою лепту в «перекрой» наследия вносят и авторы обработок. В принципе вряд ли стоит категорически возражать против каких-либо попыток «одеть» старую песню в наряд современных ритмов или использовать в сопровождении богатые тембры сегодняшних электроинструментов. Тут все решают вкус и талант инструментатора. К примеру, изощренная вязь фортепиано в качестве вступления к «Вечеру на рейде» или остинатная фигура флейты и трубы (модная комбинация!) в «Одинокой гармони» выглядели явно неубедительно; зато свежо и обаятельно прозвучала «уложенная» в современный танцевальный ритм песня В. Соловьева-Седого «Услышь меня, хорошая» в исполнении квартета «Лада»...

Но вернемся к песням наших дней. Естественно, в них так «ли иначе отражены многие характерные черты времени. Например, повышенный интерес к выражению национального характера, к выявлению и развитию национальной традиции. Как известно, вопрос этот сегодня — один из самых острых. Конечно, эстрада может и должна решать его своими собственными средствами. Никто не ждет от нее глубокомысленных изысканий и всестороннего проникновения. И все же есть вещи, которые от любого жанра требуют к себе серьезного отношения. Всем ясно, что усердно эксплуатируемые ныне многими композиторами интонации и обороты худшего сорта «цыганщины» не имеют «и малейшего отношения к русской песенной традиции и что написанные в этой манере песни — типичный образчик коммерческой эстрады. Увы, даже некоторые наши весьма уважаемые композиторы оказались недостаточно стойкими перед лицом этой мутноватой «новой волны».

И уж прямо-таки в шоковое состояние повергает песня Л. Вербицкого на слова А. Вратарева «Так было, так будет», где в трех куплетах вам преподносят русскую историю от Ледового побоища до наших дней, да еще с цитированием, в качестве припева, знаменитых слов Александра Невского («Кто с мечом к нам придет...») — и все это на музыку воистину ресторанного уровня! Чего тут больше: фантастической развязности или откровенной спекуляции? «Не поминайте всуе имя божие!» — право же, эта древняя заповедь невольно приходит здесь на ум совсем не в своем религиозном аспекте...

Теперь обратимся к другой широко представленной на конкурсе области — к народной музыке. О певицах — ее исполнительницах говорить осо-

Иллюстрация

«Диэло»

бенно нечего: все они до удивления похожи друг па друга. Удостоенная второй премии Г. Мурзай выделяется среди них лучшим вкусом и более искренней интонацией. Награжденный третьей премией ансамбль «Воронежские девчата» представляет собой, в сущности, народный хор в миниатюре. Благодаря малому составу здесь удалось достичь чистоты и филигранности исполнения, почти немыслимых в большом хоре. Однако именно в этом «идеальном» варианте отчетливо видны и негативные стороны исполнения: полное отсутствие духа импровизации (духа, заметим, одинаково свойственного и народному, и эстрадному искусству), какая-то «засахаренность», даже во внешнем облике певиц, в их хорошо отрепетированных улыбках и поклонах. Более эстрадно, в лучшем смысле слова, выглядит один из дипломантов — квартет «Петрушка», участники которого, судя по всему, обладают интересными исполнительскими возможностями, в частности им свойственно удивительно чистое интонирование и свободное ощущение ритма, столь важное в a cappell’ном пении.

Но, видимо, не всякие образцы народного искусства могут быть вынесены на эстраду. Ведь многие из них исторически неразрывно связаны с условиями своего возникновения. Скажем, песни со множеством куплетов, поющиеся одноголосно и без малейших вариантных изменений, явно не предназначены для сцены, тем более эстрадной. Особенную же неудовлетворенность оставили попытки сценического «обыгрывания» хороводных, плясовых и игровых напевов, частушек и припевок. Такие попытки большей частью отдают фальшью, примитивом, вызывая чувство неловкости за исполнителей. Нужны большая осторожность, бережность при перенесении народного искусства на эстраду. Видимо, здесь необходима помощь специалистов, и не просто теоретиков, изучающих фольклор, но людей, хорошо знающих условия его «бытования» в естественной среде.

Народная песня в виде бесчисленных вариаций и фантазий на русские, украинские и другие народные темы стала основой репертуара почти всех выступивших на конкурсе инструменталистов. Поразительно похожие друг на друга, эти вариации и фантазии написаны так, как это делалось много лет назад: примитивное орнаментально-фактурное варьирование при строгой неизменности гармонической, ритмической и структурной основы, ни малейшей попытки индивидуального осмысления или развития материала... Остается впечатление, что создатели таких сочинений никогда не слышали музыку Г. Свиридова, Р. Щедрина, А. Бабаджаняна, С. Цинцадзе и ряда других наших мастеров, открывших во многом новые пути в освоении народного мелоса, ритмики и шире — форм национального музицирования вообще.

Если вспомнить, что исполнителям-«народникам» доступны самые отдаленные уголки страны, куда не попадают симфонические оркестры и где пока не проводятся пленумы Союза композиторов, то невольно возникает вопрос: не слишком ли дорого обойдется нашей культуре замшелая «архаичность» их репертуара?! На конкурсе инструменталистов прозвучало, кажется, лишь одно сочинение, несомненно принадлежащее нашему времени, — отличная «Импровизация» А. Репникова, сыгранная баянистом А. Кузнецовым. Правда, эту музыку вряд ли можно считать эстрадной.

Но что такое вообще эстрадно-инструментальный жанр сегодня? Неужели музыканты-«народники» — его единственные и «полномочные» представители? На конкурсе певцов перед нами прошли десятки аккомпанирующих ансамблей — от трио до «битовых» составов разного калибра. Естественно было бы увидеть подобные ансамбли выступающими с сольной программой на конкурсе инструменталистов. Однако этого не произошло. Один «битовый» квартет из Липецка, трио Ю. Дранги (аккордеон, бас, ударные) и И. Бриля (фортепиано, бас, ударные) — вот всего три «капли», полностью растворившиеся в «океане» сугубо филармонических баянистов, балалаечников и домристов. Слов нет, победительница конкурса Т. Вольская показала себя отличной инструменталисткой, но разве сыгранный ею известный Концерт Н. Будашкина — эстрадная музыка? Впрочем, тот же вопрос возникает, видимо, и по отношению к И. Брилю. Его выступление на конкурсе оставило одно из самых ярких впечатлений: великолепный пианизм (И. Бриль заканчивает Институт имени Гнесиных у Ю. Гутмана) в сочетании с интересным развитием «исходного» материала, тонкое ощущение настроений, своеобразная «импрессионистическая» гамма звучностей — одним словом, джаз высокой музыкальной и исполнительской культуры. Но, опять-таки, эстрада ли это? Похоже, что жюри присуждением И. Брилю вежливого диплома ответило на этот вопрос отрицательно. И действительно, на Западе, например, джаз и эстрада существуют совершенно автономно. Но в специфических условиях, нашей страны, где джаз не получил столь широкого распространения, оправдан ли такой «пуризм»? Наши джазовые фестивали, проводящиеся обычно под эгидой комсомольских органов, не имеют настоящего всесоюзного «резонанса», они по-прежнему сохраняют отчасти «местный» характер и тем самым ускользают от внимания, серьезной музыкальной критики. Поэтому безусловно был бы смысл в том, чтобы лучшие и наиболее серьезные джазовые музыканты получили: возможность выступить со всесоюзной трибуны» какой является конкурс артистов эстрады.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Иллюстрация

«Диэло»

Содержание