Выпуск № 3 (388) | 1971 - страница 44

произведения узбекских авторов, то теперь есть возможность посвящать им целые концертные отделения. Постепенно укрепился, стабилизировался состав оркестра, укомплектованный сегодня по типу современного джаза (big Band) ³.

Нынешний художественный руководитель оркестра —молодой узбекский композитор, недавний выпускник Ташкентской консерватории Э. Салихов. Он уже удачно дебютировал в симфоническом жанре. Однако подлинное призвание его, кажется, все же эстрадная музыка. Музыкальным руководителем и дирижером эстрадного оркестра вот уже в течение трех лет работает бывший воспитанник Ленинградской консерватории Е. Ширяев. Он тоже автор ряда песен и многочисленных оркестровых обработок.

С коллективом постоянно выступают трое певцов, хотя и молодых, но имеющих уже достаточно солидный концертный стаж и снискавших популярность среди слушателей. Это Н. Закиров, Э. Кандов и Ю. Тураев. Их роднит лирическая манера исполнения, свойственная в какой-то мере всем узбекским певцам.

Однако каждый из солистов привносит в эту манеру свои индивидуальные краски. Наиболее лиричен Э. Кандов, обладатель мягкого выразительного тенора. Н. Закирову, с его сильным, мужественным баритоном, ближе песни гражданские, героико-патриотического содержания. Ю. Тураев (тоже тенор) — певец разносторонний, успешно проявляющий себя и в лирике, и в шуточных, и в гражданских песнях.

Творчество другого коллектива — эстрадного оркестра Узбекского радио и телевидения ⁴ — развивается, главным образом, в студийных условиях. Организованный в 1964 году, коллектив успел сложиться в крепкий, профессионально спаянный ансамбль. В отличие от своего старшего собрата он имеет в своем составе помимо обычных джазовых инструментов еще струнные электроинструменты, вибрафон. Руководит всем творческим процессом молодой музыкант Е. Живаев. Горячий энтузиаст своего дела, Живаев сумел стать подлинной душой коллектива. Руководство его выходит за рамки чисто «капельмейстерских» задач. Он стремится подчинить работу оркестра единой и важной цели — становлению современной узбекской эстрады, которая была бы одинаково близка и городскому, и сельскому слушателю.

В течение шести лет с момента создания оркестра с ним выступают певицы Р. Шарипова и М. Шамаева. У них много общего (кроме того, что обе они — сопрано): подкупающая простота и искренность в исполнении, обаятельная внешность. Обе они пришли в профессиональное искусство из самодеятельности. Шариповой ближе городская современная интонация, Шамаевой — традиционно народная, узбекская: она великолепно чувствует национальный мелос, гибко и тонко передает его малейшие изгибы (видимо, сказался опыт работы с оркестром народных инструментов и в ансамбле макомистов Ю. Раджаби).

Несмотря на различия в формах работы, цели у обоих оркестров едины: борьба за содержательную легкую музыку, поиски национального стиля. Подчинить технику джаза, с его непосредственно воздействующей эмоциональностью, остротой заразительного ритма, яркостью специфических оркестровых красок, созданию национально характерного образа — задача в высшей степени сложная, требующая такта, вкуса. Понимая, что джаз и узбекский народный мелос — явления, лежащие в разных эстетических и исторических плоскостях, все же возьмем на себя смелость сказать, что в природе этих явлений заложены факторы, в известном смысле облегчающие их сближение. Это — некоторые приемы интонирования (глиссандирование, скольжение — «протест» против жесткой темперации) и, особенно, ритмика. И в том и в другом случае мы постоянно встречаемся с синкопированностью, прихотливыми сменами метроритмических узоров, с полиритмией (когда свободный ритмический рисунок ведущего голоса сочетается с остинатно повторяющейся фигурой баса).

Естественно, что оба оркестра республики стремятся использовать эти интересные возможности. Особенно активен поиск в оркестре Живаева, поскольку он ведет «оседлый» образ жизни и ориентируется, в основном, на узбекского слушателя.

«В манере узбекского народного исполнительства, — говорит Живаев, — мы нашли много таких элементов, которые отлично ложатся на темперированные инструменты нашего коллектива. Например, «подталкивание», «раскачивание» звука, ею тончайшая нюансировка, постоянное отступление от фиксированной высоты, от «оголенного» интонирования мелодии. Нам показалось увлекательным и нужным использовать в нашей исполнительской практике прием «перекраски» звука (этот прием составляет главную прелесть узбекского народного интонирования) и богатейшую мелизматику, так называемые кочирим и нолиш. В то же время в манере негритянского джаза, точнее swing’а, изучавшейся нами на лучших интерпретаторских образцах столь стилистически различных мастеров, как Дюк Эллингтон, Бенни Гудман, Стен Кентон, Вуди Герман, мы нашли много полезного для себя, так как и в народной

_________

³ В нем сейчас пять саксофонов, четыре тромбона, четыре трубы, ритмгруппа. В ближайшее время оркестр будет пополнен национальными инструментами (рубаб, чанг, дойра, электротанбур).

⁴ Мы не затрагиваем широко известных ансамблей Б. Закирова и С. Рахимова, сознательно сосредоточивая внимание лишь на оркестрах. Вклад обоих певцов в развитие узбекской эстрады настолько велик, что они заслуживают, несомненно, специального внимания.

негритянской культуре есть элементы импровизации, упомянутой специфической «перекраски» звука и т. д.»

Оркестру пока еще далеко не все удалось реализовать. Однако важно, что здесь любят и ценят народные традиции, видят в них неиссякаемый источник для творчества, понимают, что яркость национальной образности зависит не только от качеств самого произведения, но и от манеры, стиля его интерпретации. Поэтому так по-разному, непохоже звучат в исполнении оркестра произведения различной национальной окраски: русские, узбекские, азербайджанские, таджикские и другие.

В результате общих усилий композиторов, руководителей оркестра, исполнителей в республике созданы яркие образцы эстрадного жанра. Такова, например, блестящая концертная пьеса А. Малахова «Звездная дойра», ошеломляющая свежестью оркестровой палитры. Краски джаза и тембры узбекских народных инструментов сливаются здесь в едином темпераментном потоке звучности. Но над всем царит дойра. Она открывает пьесу, а затем — то временно «отступает», то вновь выходит на первый план. Сверкающей кульминации предшествует каденция дойры: после tutti и паузы из тишины возникают ее звуки. Каденция нарастает, крепнет. И вот уже в знакомые ритмы вплетаются призывные выкрики карнаев (тромбонов). Их дуэт с дойрой постепенно обрастает многослойной, виртуозно разработанной джазовой фактурой. И в заключение «на сцене» появляются еще два «персонажа» народного оркестра — чанг и най. Их хрустально звонкие и чистые голоса, сменяющие насыщенность джазовых звучаний, впечатляют неожиданностью контраста и как бы перекидывают арку к прологу — первому «выходу» дойры.

Заслуживает внимания «Джазовая миниатюра» Е. Живаева, яркая динамичная пьеса, во многом перекликающаяся со «Звездной дойрой». Как и Малахов, Живаев пользуется здесь различными приемами национальной стилистики: вводит народные инструменты (рубаб, дойра), прибегает к имитации народных тембров (карнаи), обращается к характерному мелодико-интонационному материалу.

Из оркестровых пьес, кстати пока еще весьма немногочисленных, назовем «Узбекистан» Е. Ширяева, созданный в манере современной джазовой импровизации, в которой автор использует интонации узбекской музыки, а также пьесу молодого композитора Э. Каландарова «Эпизод из Дастана». Эта трехчастная композиция, построенная на сопоставлении контрастных образов — неспешного, сосредоточенного раздумья и оживленного танца, — один из первых опытов, в котором как бы нащупываются новые возможности обновления эстрадной музыки за счет обращения к неисчерпаемым ресурсам национальной старины. Кстати, интерес к древнейшим пластам узбекского искусства с каждым днем растет (и не только в эстрадном творчестве): оба оркестра полны решимости искать, экспериментировать в этой области. И конечно же, они отдают себе отчет в особой ответственности, сложности и тонкости поставленной задачи. Найдет ли этот путь свое художественное оправдание, покажет будущее. Сегодня же важно отметить сам факт: перспектива развития эстрадного жанра не мыслится его приверженцами вне связи с коренными национальными истоками.

К народным же традициям восходит и творчество композиторов-песенников республики. Одним из первых авторов узбекских эстрадных песен надо назвать Ш. Рамазанова. В республике широко известен его «Эй, мехрибоним» («Эй, любимый»), «Наманганские яблоки», «Интизор» («Томление»).

Песня Д. Закирова «Ерга пешваз» («Навстречу любви») интересна своим особым колоритом: очень тонким, органичным сочетанием типично национальной по характеру мелодии с тембральной палитрой современного эстрадного оркестра. Такое сближение народного и эстрадного начал достигается прежде всего за счет общности интонационного содержания: партии джазовых инструментов стилистически выдержаны в соответствии с основным мелодическим образом песни. Выразительный, характерный мелодизм, лаконичность и ясность формы определяют успех песен И. Акбарова, который — вот уже много лет — сохраняет тесные творческие связи с Б. Закировым (назовем такие акбаровские песни из репертуара певца, как «Кайдасан», «Газли», «Влюбленный соловей»).

К авторам популярнейших в республике песен следует отнести и X. Изамова, Г. Кадырова, X. Рахимова, А. Мухаммедова, Б. Гиенко.

Немало хороших вокальных произведений создано за последнее время молодыми композиторами республики. Разнообразны по характеру и эмоциональному тонусу песни Э. Салихова: восторженно-приподнятая «Айджабо» («Мир так прекрасен»), задорная, шаловливая «Киз бола» («Девочка»), написанная в традициях узбекских бытовых песенно-танцевальных жанров, медленная, задумчивая «Согиниш» («Тоска»), в которой автор претворяет отдельные черты развитой лирической народной песенности.

Нельзя не назвать песен Б. Умеджанова — «Бахория» («Весенняя»), «Ошик» («Влюбленный»), — испытывающего благотворное воздействие вокального творчества М. Бурханова. Молодой автор (он возглавляет хор Узбекского радио

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание