Выпуск № 3 (388) | 1971 - страница 38

лодого музыканта. Так, Данилин пригласил его, студента четвертого курса, на должность ассистента в оперную студию консерватории, где в то время ставились «Евгений Онегин» Чайковского, «Богема» Пуччини, «Севильский цирюльник» Россини, «Царская невеста» и «Снегурочка» Римского-Корсакова.

В 1937 году имя Птицы, окончившего консерваторию с золотой медалью, было занесено на мраморную доску отличия. На дипломном экзамене, за который молодой хормейстер получил высшую оценку, факультетский хор исполнил под его управлением сцену в Стрелецкой слободе из «Хованщины» Мусоргского. Еще через три года Птица блестяще закончил аспирантуру, представив ученому совету диссертацию о технике дирижирования хором. Это был первый научный труд в данной области ¹.

Еще учась в аспирантуре Клавдий Борисович начал работать в оперной студии как главный хормейстер и, одновременно, совместно с Г. Лузениным, во вновь созданном хоре Московской филармонии. Индивидуальности руководителей — волевой темперамент, организованность Лузенина и тонкая музыкальность, глубокая искренность Птицы — как бы дополняли друг друга. Первые же открытые показы принесли коллективу признание. Д. Кабалевский в рецензии, опубликованной в «Правде» (май 1941 года), отметил великолепное звучание хора в бетховенской Девятой симфонии; Л. Гинзбург поставил с ним «Реквием» Моцарта; ансамбль оперы, руководимый И. Козловским, — «Паяцев» Леонкавалло, «Вертера» Массне, «Орфея» Глюка; наконец, С. Прокофьев пригласил коллектив для первого исполнения своей кантаты «Александр Невский». Это было, пожалуй, высшей оценкой достижений обоих молодых хормейстеров. В тот же период Птица подготовил с хором «Снегурочку» Чайковского, «Колокола» Рахманинова, «Иисуса Навина» и «Поражение Сеннахериба» Мусоргского, «Времена года» Гайдна, ряд произведений А. Давиденко и многое другое.

Война прервала интенсивную деятельность Птицы. Лишь в 1943 году он смог возобновить ее, став преподавателем Московской консерватории и хормейстером Государственного хора СССР, руководимого А. Свешниковым. Как известно, этот коллектив был своего рода стартовой площадкой для многих видных хоровых дирижеров.

В 1950 году Птица получил приглашение на должность художественного руководителя Большого хора Всесоюзного радио и телевидения. Его первая работа здесь — постановка в концертном исполнении рахманиновского «Алеко», осуществленная совместно с Н. Головановым. Затем последовал ряд сочинений, охвативший чуть ли не все стили большой оперы от Глюка до Прокофьева ². Многие из этих сочинений не шли в то время в театрах, а фрагменты из незавершенной оперы Мусоргского «Саламбо», как известно, вообще публично не исполнялись. Все названные постановки — результат совместной творческой работы двух больших музыкантов и друзей, С. Самосуда и К. Птицы, — вызвали живой интерес многочисленных слушателей, стали событиями в музыкальной жизни столицы.

Отзывы крупнейших музыкантов говорят об уровне коллектива, руководимого Птицей.

«Каждая наша совместная работа всякий раз показывала великолепные исполнительские качества Большого хора радио: дисциплинированность, идеальную слаженность, чистоту строя, отличную дикцию. Исполнение хором таких эпизодов, как Фуга из второго действия «Мейстерзингеров», хор «Ой, беда идет, люди» из «Китежа», кантаты «Александр Невский» я считаю вершиной исполнительского мастерства» (С. Самосуд).

«Сколько радости и восторга испытывает многомиллионная аудитория радиослушателей, внимая выступлениям Большого хора. Это общеизвестно. Но я вспоминаю совместную капитальную работу — «Лоэнгрин» Вагнера, где высокое профессиональное мастерство К. Б. Птицы определяло успех и содействовало общему тонусу музыкального спектакля» (И. Козловский).

«Хор — совершенство! Браво» (Шарль Мюнш). Эти слова крупнейший дирижер современности произнес после первой же встречи с хором радио на репетиции «Осуждения Фауста» Берлиоза.

Многие из исполненных хором произведений записаны в фонд радио и на грампластинки, которые не раз удостаивались международных премий на конкурсах в Париже, Вене, Валенсии.

Двадцать лет руководит Птица своим коллективом. Только за одно десятилетие под его управлением прозвучало 50 опер, около 50 ораторий и кантат, 29 оперетт, свыше 1000 песен и десятки произведений без сопровождения.

Творческой индивидуальности Клавдия Борисовича не чужды ни классика, ни современная музыка. За последнее время он со своими помощниками — хормейстерами М. Бондарь и Л. Ермаковой поставил «Семеро их» и «Балладу о мальчике, оставшемся неизвестным» С. Прокофьева, «По следам Руставели» О. Тактакишвили, «Поэ-

_________

¹ В 1948 году диссертация Птицы была опубликована под названием «Очерки по технике дирижирования хором».

² «Орфей» Глюка, «Чародейка» Чайковского, «Саламбо» Мусоргского, «Паяцы» Леонкавалло, «Отелло» Верди, «Тангейзер», «Мейстерзингеры» и «Лоэнгрин» Вагнера, «Война и мир» Прокофьева, «Сказание о невидимом граде Китеже» Римского-Корсакова, «Итальянка в Алжире» Россини.

торию» и «Ленин в сердце народном» Р. Щедрина, «Свадебные песни» Ю. Буцко, «Времена года» Гайдна, «Царя Эдипа» И. Стравинского, «Светскую кантату» Б. Бартока, «Весеннюю симфонию» Б. Бриттена, принимал участие в радиоисполнении оперной трилогии О. Тактакишвили и т. д.

Пожалуй, самая горячая привязанность Птицы — Моцарт и Прокофьев. Тем не менее, будучи разносторонним музыкантом, он, как уже говорилось, обращается к сочинениям композиторов разных стран и эпох.

Вот, к примеру программа концерта, состоявшегося 10 июня 1961 года в Колонном зале Дома Союзов (коллектив отмечал ею свое тридцатилетие): хоровые миниатюры В. Шебалина, А. Егорова, М. Коваля, М. Чулаки, И. Дунаевского, произведения крупной формы — «Весна» Рахманинова, «Здравица» Прокофьева, отрывки из кантаты «Carmina Вurаnа» Орфа, финальный хор из «Мейстерзингеров» Вагнера. До сих пор помнится, как технически совершенно, кристально чисто прозвучала тогда «Зимняя дорога» Шебалина — произведение, сложное сочетанием простоты и глубины чувств. Птица провел его как бы на одном дыхании, с безупречной и яркой подачей голосов. А «Здравица» у него буквально кипела прокофьевским динамизмом.

На первый взгляд может показаться, что программа, составленная из произведений столь разных авторов, должна была оставить пестрое впечатление. Но этого не случилось. Тонкое понимание стилей, умение раскрыть их особенности составляют одну из главнейших черт исполнительского мастерства Птицы. Именно это помогает ему проникнуть в тайны исполняемой музыки. На страницах партитур его взору открывается тот мир, который он призван воплотить в звуках. Просвещенный музыкант, Птица умеет ограждать себя от использования чуждых каждому данному стилю влияний. Вспомним слова Л. Н. Толстого: «У всякого искусства есть два отступления от пути: пошлость и искусственность. Между обеими — только узкий путь, который определяется порывом. И если есть порыв и направление, то минуешь обе опасности».

*

Но как бы ни был значителен тот или иной концерт, понять истинную суть индивидуальности дирижера вернее всего можно на репетициях: именно здесь он раскрывает свой метод, знания и намерения. Репетиции Птицы похожи на интереснейшие уроки, на которых он ведет хористов к новому, более высокому мастерству. Сколько умения, изобретательности, настойчивости, дарования и любви к своему делу должен проявить дирижер для того, чтобы репетиция стала живым, творческим процессом, чтобы преодоление технологических сложностей не затмило собой создание художественного образа. На эту важнейшую задачу как-то в беседе указал сам Птица, добавив: «Но зато какое удовлетворение приносит каждый шаг вперед в этом тяжелом труде большого коллектива во время подготовки им нового хорового сочинения, когда решение профессиональных технических задач все более приближает нас к цели, постепенно вырисовывающейся все яснее. Я люблю это безудержное стремление к цели, все возрастающее по мере овладения материалом, я люблю все увеличивающееся общее напряжение труда и разгорающуюся все ярче надежду и, наконец... даже неизбежное разочарование несовершенством всякого законченного творческого свершения».

Последние слова, пожалуй, наиболее полно отражают значительность личности художника. Потому что испытывать разочарование от несовершенства способен только истинный артист.

У Птицы всегда есть что сказать коллективу. Его речь содержательна и выразительна. Главная забота дирижера — развитие вкуса певцов, а также выработка в них стремления к чистоте интонирования. С этим непосредственно связана работа над звуком, его гибкостью, наполненностью, правильным и согласным звукообразованием и звуковедением. Птице не присущи резкие взмахи, подчеркивающие ритм, но разрушающие пластику музыки. Мы знаем, как «поют руки» у Караяна, Зандерлинга, Рождественского. Ту же певческую свободу в жестах мы видим и у Птицы.

Свое замечательное мастерство хорового дирижера Клавдий Борисович передает ученикам. Его педагогические принципы, основанные на прекрасной школе и собственном исполнительском опыте, составляют стройную систему обучения хоровому дирижированию. Вот несколько ее принципиальных положений.

Начинающий дирижер в общем музыкальном развитии должен быть на уровне любого другого исполнителя, заканчивающего свое образование. В связи с этим Птица часто вспоминает слова Г. Дмитревского о том, что «теоретические знания для хоровиков особенно важны, в противном случае самый плохой теоретик будет на десять голов выше самого отличного хоровика».

Практика управления хором — главное условие дирижерского мастерства. Клавдий Борисович требует от студентов обязательной работы в каком-либо коллективе, считая, что подлинным профессионалом ученик может стать «лишь в общении с хором». Эта мысль перекликается с наставлением Дмитревского, который в своем докладе

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание