Выпуск № 4 (377) | 1970 - страница 52

рается на классическую публицистику В. И. Ленина.

Поучительно проследить, как отбирались и монтировались тексты для кантаты. Здесь менее всего заметен научный буквализм. Прокофьев действовал прежде всего как чуткий драматург, захваченный мощной эмоциональностью ленинских высказываний. Он услышал в этих скупых строчках наэлектризованную атмосферу классовой борьбы, идейных споров, крутой схватки человеческих воль. Документы революционного прошлого будили его творческое воображение, рождая сильные и убеждающие музыкальные образы.

Три раздела кантаты — хор «Мы идем», оркестрово-хоровой фрагмент «Революция» и хор «Победа» — представляют три этапа истории большевизма, три различных жанра ленинского наследия. Первый из текстов взят из книги «Что делать?»: превосходный образец поэтически приподнятой публицистики молодого Ленина. Литературный образ, захвативший воображение композитора, поистине романтичен: кучка смелых бойцов, взявшись за руки, шагает под непрерывным вражеским обстрелом. Их путь труден и тернист, но за ними — великое будущее. Надо было обладать удивительной фантазией Прокофьева, чтобы так естественно распеть ленинскую прозу в характере русского сурово-маршевого распева.

Текст кульминационного раздела кантаты «Революция» составлен из различных статей и писем Ленина, относящихся к кануну Октября 1917 года, когда решался вопрос о вооруженном восстании («Советы постороннего», «Кризис назрел», «Марксизм и восстание», «Письмо членам ЦК», «Письмо к товарищам большевикам...», «Письмо к товарищам», «Большевики должны взять власть» и др. ¹⁶). В сжатых и взволнованных документах ощущаешь жажду победы, волю к борьбе, веру в конечную цель революции. Чувствуется, что автор писал их, словно задыхаясь от волнения, бессонными ночами или в перерывах между заседаниями. В них господствует резкость, императивность тона, нервный убыстренный ритм митинговой речи. Прокофьев, смолоду тяготевший к выражению сильных, волевых экспрессий, услышал в этих строчках не только «хроникальность» событий, но и пламенную эмоциональность, достойную музыкального воплощения. Так родилась едва ли не самая интересная часть кантаты, во многом напоминающая массовую сцену из народной музыкальной драмы. Автор смело сопоставляет, соединяет фрагменты из ленинских статей, повторяя отдельные реплики в виде боевых словесных рефренов: «Мы победим безусловно и несомненно. Нельзя ждать! Можно потерять все! Взять власть сразу в Москве и в Питере, неважно, кто начнет...»

Иллюстрация

Автограф текста кантаты

Сам автор так обосновывал свой метод «литературного монтажа»: «Отрывочность фраз не искажает смысла Ленина, так как все они взяты из одного периода и связаны одним устремлением» 17.

_________

¹⁶ См.: В. И. Ленин. Поли. собр. соч., изд. 5, т. 34.

¹⁷ Из авторского плана кантаты (ЦГАЛИ, ф. 1929, oп. 1, ед. хр. 245).

В центре эпизода — перекличка хоровых групп, символизирующая диалог-дискуссию между сторонниками и противниками вооруженного восстания. Здесь использованы подлинные тексты из «Письма к товарищам», в котором Ленин клеймил штрейкбрехерство Каменева и Зиновьева. В ответ на жалобы колеблющихся членов ЦК («У нас нет большинства в народе...», «Хлеба в Питере на два-три дня...») неожиданно звучат хлестко-агитационные фразы Ильича из другой его статьи — «Марксизм и восстание»: «Мы отнимем весь хлеб и все сапоги у капиталистов. Мы оставим им корки, мы оденем их в лапти. [Мы дадим весь хлеб и всю обувь на фронт]». Эти фразы, исполненные веселой издевки, подсказали композитору ярко контрастный эффект плясового рефрена — с красочным звучанием гармоник (мотив русской вольницы, предчувствия близкой победы).

Строгая документальность текстов не помешала Прокофьеву развернуть разнообразное музыкально-поэтическое действие, в котором ярко воплощены политические споры и митинговые страсти, грозные уличные баталии и ликование победившей толпы.

Едва ли не самый впечатляющий момент всей кантаты — переход от драматически взбудораженной кульминации (эпизод Октябрьского восстания) к радостно-умиротворенному эпизоду «Победа». Здесь снова — подлинные речи Ленина, произнесенные им весной и осенью 1920 года, уже после разгрома основных сил белогвардейщины ¹⁸. Эти речи дышат чувством горделивого спокойствия, твердой веры в непобедимость революционных сил. «Товарищи, мы подходим к весне, пережив небывало трудную зиму холода, голода, сыпняка и [железнодорожной] разрухи. Сегодня мы можем праздновать нашу победу». Прокофьеву замечательно удалось выразить основное настроение этих ленинских фраз — возвышенно светлый лиризм, радость впервые достигнутой победы. Хоровой рефрен пленяет обаятельным распевом, обогащенным красочностью модуляционной расцветки.

Прокофьев и Садуль

Мы коснулись лишь трех центральных частей кантаты, составляющих оригинальнейшую страницу советской и мировой художественной Ленинианы. Мы с уважением называем имена соавторов и консультантов Прокофьева: П. П. Сувчинский — в качестве составителя первоначального плана-сценария, Б. Е. Гусман и дирижер А. В. Гаук — в качестве «заказчиков» и вдохновителей, Б. Н. Демчинский и Н. Я. Мясковский — в качестве дружественных советчиков на последнем этапе работы. (Следует еще добавить и П. А. Ламма, оформившего громадную партитуру — около 250 страниц — на основе детально разработанных авторских наметок.)

Казалось бы, все более или менее ясно... Но вот, просматривая старые тетради, где зафиксированы мои беседы с Сергеем Сергеевичем (начало 1941 года), я обратил внимание на беглую запись, относящуюся к истории создания кантаты: «Тексты мне подсказали французские коммунисты...» Кто же эти «французские коммунисты», помогавшие Прокофьеву? Обращаюсь вновь к материалам его биографии. Единственный зарубежный коммунист, с которым многократно встречался композитор, живя во Франции, это Жак Садуль, состоявший в начале тридцатых годов постоянным корреспондентом московских «Известий». (Не следует путать его с Жоржем Садулем, известным историком кино, который был его дальним родственником.) Три года подряд — в 1932, 1933 и 1934 годах Сергей Сергеевич проводил летний отдых на даче Жака Садуля близ местечка Сен-Максим, на берегу Средиземного моря. Старая вилла, перестроенная из деревенской харчевни и носившая поэтичное название Les Pins-Parasol («Зонтичные сосны»), очень нравилась композитору. Из огромной застекленной комнаты-студии виднелись лазурное море и далекие силуэты кораблей. Здесь рождался ряд сочинений начала тридцатых годов — начиная от Пятого концерта до «Киже» и «Мыслей». «Садуль предоставил нам свой дом, а сам жил по соседству в меньшем и часто к нам заходил», — пишет в

_________

¹⁸ Здесь использованы фрагменты из речей Ленина на беспартийной конференции Благуше-Лефортовского района 9 февраля 1920 года, на торжественном пленуме Моссовета, МК РКП (б) и МГСПС 6 ноября 1920 года. (Полн. собр. соч., т. 40, стр. 127; т. 42, стр. 1), а также из статьи «Очередные задачи Советской власти» (т. 36, стр. 208).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Иллюстрация

Автограф текста кантаты

Прокофьев и Садуль

Содержание