Выпуск № 8 (357) | 1968 - страница 32

точное внимание. Это отражается даже на таких крепких голосах, как у Жаркова или Аббасова.

Оркестр в «Оптимистической трагедии» тоже выглядел не лучшим образом, играя музыку сплошным потоком.

Конечно, говорить о целом коллективе на примере трех спектаклей трудно. Ясно все же, что талантливый коллектив, много давший в прошлом и создавший ряд интересных работ в настоящем, находится на творческом перепутье. Тревогу вызывают серьезные изъяны в области чисто профессиональной и организационной. Здесь большую помощь коллективу может оказать татарский Союз композиторов и Казанская консерватория. Но нельзя забывать и о собственных творческих просчетах, а порой и просто недоделках.

В конечном итоге, от каждого члена коллектива прежде всего зависит, каким придет Оперный театр имени Мусы Джалиля в день завтрашний.

Г. Деревенко

На сцене герои Коцюбинского

Опера киевского композитора С. Жданова «Багряные зарницы» — одна из последних премьер Львовского театра имени Ивана Франко.

В основу произведения легла первая часть повести М. Коцюбинского «Фата Моргана», правдиво и ярко рисующая горькую долю украинского крестьянства в канун первой русской революции. Авторы либретто — Максим Рыльский и Ольга Галабутская, — отбирая и перерабатывая материал, стремились прежде всего усилить его социальное звучание, показать современному зрителю остроту революционной борьбы.

Как же прочел композитор повесть, полную жгучего драматизма, человеческих страданий и социальных противоречий, каким музыкальным языком поведал он о героях, родившихся под пером украинского писателя?

В музыке оперы слышатся отзвуки украинской песни во всей ее жанровой многогранности. Здесь и протяжные напевы (партия Маланки), и упругие плясовые ритмы (характеристики Хомы и Вдовушки), и скорбные народные плачи, причитания (женский хор в сцене расстрела).

В некоторых массовых сценах композитор использовал подлинные народные песни, довольно органично вплетенные в музыкально драматургическую ткань оперы ¹.

Начинается опера напряженно-экспрессивной темой, в которой героико-фанфарные и народно-песенные обороты сплавлены с интонациями траурного марша. Эта тема — олицетворение силы народного горя и гнева — получит широкое симфоническое развитие в сцене расстрела.

Наиболее цельно по музыкальной драматургии и силе эмоционального накала второе действие,

_________

¹ На основе народных протяжных песен «Ой, пїду я полем, лугом» и «Ой, кряче, кряче та ворон черненький» построены хоры во втором и в третьем действиях, а в бойкой темпераментной песне Вдовушки использован шуточный народный напев «Як продала дiвчина сердце».

Сцена из спектакля. В центре: Марко Гуща — И. Попов

открывающееся сценой стычки крестьян с кулаком Пидпарой и старостой и завершающееся картиной народного бунта. Немалую драматургическую роль играют здесь развернутые массовые эпизоды.

Угрозой, ненавистью к панам исполнена музыка хора «Ты не плачь, не плачь, Маланка»: яркая и выразительная мелодия как бы вырастает из ее горестных причитаний. Динамичны, образны хоры «Настав вже час», где гневно-восклицательные, призывные интонации звучат на фоне остинатных нагнетаний оркестровой партии, и «Помститись треба нам», в котором гнев и решимость народа выливаются в грозные восклицания: «Веди нас, Хома, веди!»

И в третьем действии, рисующем жестокое подавление крестьянского восстания, безысходность людского горя лучше всего выражена в хоровом эпизоде без слов, основанном на стонущих интонациях народного плача. Но, к сожалению, музыка этого действия все же не достигает того уровня драматизма, которым отмечены соответствующие страницы повести Коцюбинского.

В опере часто звучат мелодии революционных песен, которые композитор вводит в сцены, призванные показать политическое пробуждение масс. Так, взволнованный рассказ Марка Гущи о выступлении городского пролетариата завершается песней «Беснуйтесь, тираны». Крестьяне подхватывают суровый, призывный мотив. Он разрастается до грозного, могучего протеста. В лицах и фигурах людей появляется решимость и мужество — это уже не пассивная толпа, покорно слушающая чьи-то речи.

Менее органично и убедительно претворены в эпилоге мелодии «Варшавянки» и «Интернационала». Героические фанфары, громогласное торжественное звучание хора и двух оркестров (симфонического и медного духового) рисуют лишь внешнюю картину революционного пафоса и подъема масс. Да и возникает эпилог неожиданно, в отрыве от всего предыдущего музыкального развития. Стремясь преодолеть мрачный колорит повести, сообщить сочинению характер оптимистической трагедии, Жданов избрал решение слишком прямолинейное, не оправданное драматургически.

Очевидно, за этот просчет ответственны и либреттисты, не давшие композитору достаточно обоснованного материала для финальной сцены.

Суммируя впечатления, можно сказать, что там, где композитору, мастерски владеющему ресурсами хорового письма, разнообразными выразительными приемами подголосочной и имитационной полифонии, удалось проникнуть глубоко в дух национального мелоса, там возникают правдивые массовые картины народной жизни.

В то же время музыке Жданова недостает порой того, что Асафьев называл «психизацией песенности». Это касается в особенности индивидуальных характеристик героев. Здесь автор, за некоторыми исключениями, не выходит за пределы народно-бытовой лирики и поэтому не поднимается до уровня психологически углубленного, индивидуально яркого мелодизма. Правда, и здесь у него есть удачи. Это прежде всего образ Маланки. Душевный мир ее передан в музыке правдиво, с пониманием национального характера, но без всякой стилизации. Любовь к родной земле, нежное материнское чувство к дочери, мучительные переживания, вызванные увечьем Андрея, — вот круг чувств, волнующих самоотверженное сердце женщины.

Исполнительница этой роли Т. Полищук ведет ее так естественно и непринужденно, так вжилась в образ, что артистке невозможно не поверить. В памяти многих зрителей запечатлелось, наверное, выражение лица Маланки — Полищук: то напряженное, тревожное, то просветленное внезапно нахлынувшей мечтой о земле и счастье... Выразительный, теплый по тембру голос певицы льется как бы из души, неся в себе живой трепет надежд и страданий.

К удачам авторов и исполнителей —Т. Ткаченко и П. Кармалюка — следует отнести и яркие колоритные образы Вдовушки и Хомы.

В Хоме есть та грозная стихийная мощь, которой он напоминает Варлаама у Мусоргского. (На параллель с Варлаамом наводят и некоторые фактурные, ритмические особенности бунтарски-размашистой песни Хомы «Гей, вiзьмем добру довбню в руки»).

Над всеми событиями, страстями и горькими бедами возвышается в прологе величественная фигура женщины в национальном костюме — образ самой Украины. Широкую скорбную мелодию ее очень эмоционально исполняет Л. Жилкина.

К сожалению, менее других удался авторам центральный персонаж оперы Марко Гуща. Партия Гущи не лишена романтической приподнятости. В ней слышны и народные, и романсовые интонации, и активная волевая ритмика современных массовых песен. Но обратившись к столь разным сферам, композитор, однако, не сумел слить их в органичный сплав. Музыка, характеризующая Марка Гущу, несколько эклектична, и это не способствует созданию цельного характера революционного вожака.

Исполнитель роли Марка И. Попов подчеркивает в своем герое мужество, решительность, свободолюбие. Но в сценах с Гафийкой Попов несколько условен и слащав: попав в привычную атмосферу лирического излияния, певец не смог избежать штампов.

Вяло, преимущественно через речитатив, оха-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Г. Деревенко

На сцене герои Коцюбинского

Сцена из спектакля. В центре: Марко Гуща — И. Попов

Содержание