Выпуск № 8 (357) | 1968 - страница 33

Волык — В. Лубяной, Гафийка — Л. Божко, Маланка — Т. Полищук

рактеризован в музыке Андрей Волык — в повести фигура весьма своеобразная. Артисту В. Лубяному, естественно, было трудно создать на таком материале выразительный образ.

Значительно отличается от своего литературного прототипа Гафийка. Это не та «золотая весенняя пчелка», которая запечатлелась в нашей памяти со школьных лет. Композитор придал ее партии несколько элегическую, минорную окраску.

Арии Гафийки поэтичны, напевны, но, к сожалению, лишены каких-либо контрастов. Только в среднем разделе арии «Я тебя любить не перестану» музыка несколько драматизируется, обогащается новыми красками, но «тон» в ней задает все та же элегическая задушевность крайних частей. Героине Коцюбинского явно тесно в красочной, но одноплановой сфере интонаций современной лирической песни-романса.

Артистка Л. Божко музыкально, с тонким вкусом передает поэтический колорит партии Гафийки. Ее нежный, пластичный голос звучит легко и ровно во всех регистрах. Божко нельзя отказать и в драматической выразительности (запоминается полная горечи фраза: «Марко, какая у нас несчастливая доля»). Но сценически ее Гафийка выглядит скорее горожанкой, нежели деревенской девушкой.

Из отрицательных персонажей рельефнее других обрисован в спектакле пан Леле. Артист К. Голубничий раскрыл в нем черты бездушного, жесткого человека, скрывающего свою безмерную черствость под маской учтивой светскости. Значительно меньше убеждают вокально-сценические образы, созданные В. Лужецким (Пидпара) и М. Головко (староста). Рисуя зловещий, угрюмый облик кулака Пидпары, Лужецкий пользуется слишком однообразными красками, а пение Головко недостаточно профессионально. И все же просчеты авторов и участников спектакля не могут зачеркнуть большой и плодотворной работы, осуществленной творческим коллективом театра. Постановка новой оперы — всегда «путь в неизведанное». Режиссер Н. Кабачек, дирижер Ю. Луцив шагнули на него смело. Они сумели подчеркнуть достоинства музыки, преодолели, в известной степени, ее стилистическую неоднородность, а также фрагментарность либретто, особенно заметную в первом акте. В выразительных мизансценах, правдивом вос-

произведении народного колорита, во всей романтически приподнятой атмосфере новой постановки бьется свежая творческая мысль. Луцив уверенно и чутко ведет за собой солистов, хор и оркестр. Конечно и в постановке не все одинаково удачно. Может быть, теперь, после премьеры, когда сильные и слабые стороны произведения выявились достаточно четко, автор и постановщики найдут возможным внести в спектакль необходимые коррективы, сделав его еще более созвучным скорбной и бунтарской повести классика украинской литературы Михаила Коцюбинского.

В. Осипова

Рождение прекрасного

Новая постановка оперы «Евгений Онегин» в Большом театре ожидалась с огромнейшим нетерпением. Причин тому было много. Одна из главных — дебют Мстислава Ростроповича в качестве дирижера.

В том, что прославленный виолончелист решил встать за пульт, есть своя закономерность. Кто слышал его в концерте с оркестром, знает, насколько он подчиняет своей творческой воле весь исполнительский коллектив, как умеет покорить и дирижера и оркестр убедительностью своей трактовки и заставить их следовать за собой. Часто в таких случаях Ростропович, слышащий каждый инструмент, сам, может быть даже непроизвольно, показывает им вступления. Да и нельзя не покориться такому музыкальному интеллекту, каким обладает Ростропович. Поэтому так интересно было узнать: что же новое откроют дирижер и режиссер-постановщик в «Евгении Онегине» — опере, чрезвычайно популярной, ставшей во многом уже «жертвой своей популярности»?

И вот премьера. Спектакль по праву можно назвать откровением. Музыкально и сценически он полностью соответствует идее произведения и в то же время по-новому ее освещает.

Нынешняя постановка отличается от прежних тем, что в ней, может быть, впервые не только выявляются чувства и переживания героев в лирических сценах, но и делается попытка через усиление бытового, а с ним в какой-то степени и социального, элемента обобщить характеры в широком историческом плане, показать их как «продукты своего времени». При таком подходе развитие драматургии оперы связывается сквозной линией, где лирические сцены звучат эпизодами на фоне рельефно выписанных картин жизни тех лет. Подобная монолитность действия не нарушает камерного стиля оперы, а лишь сообщает ему большую целостность и логичность.

Но прежде всего остановимся на том, что сделал в спектакле Ростропович. Он добился великолепного исполнительского ансамбля. С первых же звуков поражает оркестр, его необычайная слитность. В то же время ни один инструмент, ни один тембр не пропадает в общей массе. Музыкальная ткань прослушивается буквально насквозь и в воздушных piano и в ярких forte. Оркестр дышит одним дыханием — единым метром и ритмом. Казалось, о подобном не стоит даже говорить, так как это есть то изначальное, без чего не может существовать живая музыка. Но именно в том и заключается одна из основных заслуг Ростроповича-дирижера, что он убедил и подчинил всех своей творческой воле и сумел добиться от каждого точного ее выполнения.

Интродукция к второй картине второго действия. В музыке слышатся скорбные стенания. Резко взвиваются фанфарой медные. На миг торжествует жуткий в своей определенности и чеканности пунктирный ритм похоронного марша. Ростропович рельефно обнажает эти звучания, и нужно видеть руки дирижера, устремленные навстречу мольбе виолончели. Именно они держат эмоциональные токи, они посылают электрические разряды в оркестр...

Блестяще был исполнен полонез, которым открывается третий акт.

Оркестр Ростроповича идеально согласуется с певцами. Но его задача не сводится к чуткому аккомпанементу. Он всегда выступает полноправным исполнителем, несущим определенную нагрузку в раскрытии драматургии. Вот, например, заключительный эпизод сцены письма, перед словами Татьяны: «Кончаю! Страшно перечесть...» Именно в огромной эмоциональности оркестрового звучания находят наивысшую кульминацию чувства и переживания героини.

Дирижер замечательно чувствует перспективу развития. Исподволь подготавливая громадное crescendo в сцене хора и пляски крестьян (первое действие), он добивается такого эффекта, что кажется, весь зал потонет в огромном звуковом водовороте, над которым временами

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Волык — В. Лубяной, Гафийка — Л. Божко, Маланка — Т. Полищук

В. Осипова

Рождение прекрасного

Содержание