Музыкальный театр

М. Черкашина

Проблемы казанского оперного

Во время прошедшего пленума Союза композиторов Татарии Казанский оперный театр провел своеобразный фестиваль советских спектаклей. Были показаны две новые и три уже давно идущие постановки: «Тюляк и Су-Слу» Н. Жиганова, «Оптимистическая трагедия» А. Холминова, «Катерина Измайлова» Д. Шостаковича, «Джалиль» Н. Жиганова, «Башмачки» Д. Файзи.

Параллельно с произведениями национальной классики театр обратился к теме гражданской войны, не убоявшись сравнений с постановками более мощных коллективов и идя на известный риск (разве не рискованно ставить оперу Холминова, не имея достаточного по численности мужского хора и всецело полагаясь на студенческий хор пединститута?). Конечно, можно задать вопрос, почему мала хоровая группа в театре первой категории? Но все дело в том, что «первая категория» — это юридически, а практически — театр живет нормами второй. В оркестре недостает струнных, малопрофессионален хор, голоса солистов быстро «стареют», так как даже ведущие певцы вынуждены выступать чуть ли не каждый вечер. Наконец, от чрезмерного количества премьер (до недавнего времени — восемь в сезон!) страдает не только их качество, но и качество текущих спектаклей.

Что касается последнего, то именно об этом шла речь при обсуждении «Джалиля». Некогда первоклассный спектакль (режиссер Г. Ансимов, художник Н. Золотарев) сейчас утратил свой романтический облик. Оркестр играет небрежно, певцы поют тяжело форсируя звук. Нечеткая фразировка нарушает цельность музыкальной фразы. В целом ряде моментов «торжествует» мелодраматический надрыв. И совсем слаб оказался хор, особенно женские голоса.

Подобного рода недостатки были заметны во всех пяти постановках.

Причины легко объяснимы: после ухода И. Шермана коллектив работает без ведущего музыкального руководителя. Дирижеры Д. Садрижиганов, А. Монасыпов и X. Фазлуллин не могут восполнить отсутствие главного дирижера, направляющего и воспитывающего деятельность столь сложного творческого организма, как театр, да, видимо, и не берут на себя такой

труд. А между тем организация в Казани филармонического оркестра оттянула туда многих музыкантов.

Есть и вторая сторона проблемы — слушатели.

На четырех из пяти показанных спектаклей театр пустовал. Было грустно в одиночестве бродить по прекрасным просторным фойе, где в тишине гулко отдавался каждый шаг, видеть покрытые полотняными дорожками барьеры балконов, как в доме, из которого надолго уехали хозяева.

Нельзя сказать, чтобы в Казани не думали о тех, для кого каждый вечер вспыхивает огнями рампа. В течение многих лет театр проводит интересную работу со школьниками, создает специальный репертуар. Недаром утренники так охотно посещаются и на них, как правило, не возникает проблемы зрителя. Правда, увлекаясь, администрация иногда начинает чрезмерно эксплуатировать юных поклонников искусства, забывая, что «до шестнадцати» может касаться не только фильмов, но, например, и такой оперы, как «Катерина Измайлова».

О взрослой публике в Казани тоже думают, но меньше, и, главное, больше всего утешаются типичностью ситуации — мол, в Свердловске, Донецке, даже Таллине и еще где-то тоже «не очень ходят». Сетуют на цирк, который недавно открылся и, подумать только, уже «сманил» многих любителей оперы. Однако причины «слушательского кризиса» для любого театра кроются прежде всего в его собственных творческих просчетах. И каждый коллектив решает подобные проблемы индивидуально.

Насколько в данных «предлагаемых обстоятельствах» важен именно индивидуальный подход, может стать ясно на примере хотя бы трех казанских спектаклей.

Без скидки на периферию

«Катерина Измайлова» Шостаковича — произведение и музыкально и сценически трудное даже для театров с возможностями куда как большими. Но между тем казанцы в числе первых начали работу над партитурой оперы после ее почти тридцатилетнего забвения. Спектакль имел большой успех у слушателей и широкий отклик в прессе. Шостакович, побывавший на премьере, тепло отозвался о казанской «Катерине» и особо подчеркнул, что в своей оценке он не делает скидок на периферию. Сейчас, когда со дня премьеры прошло уже больше двух лет, можно убедиться в справедливости авторского отзыва.

Татарская «Катерина Измайлова» (режиссер Е. Кушаков, дирижер А. Монасыпов, художник Э. Гельмс ¹, хормейстер Т. Гудкова) радует прежде всего ясно выраженной самобытностью. Это — спектакль крепко спаянный, четкий по замыслу.

Все бытово, точно до монотонной унылости — от пестрого лоскутного одеяла на постели Катерины до заученного однообразия житейских дел и забот: молятся, пьют, едят, провожают хозяина, забавляются тоже привычно и грубо и, вероятно, потому не весело. Индивидуальность в этом мире сведена на нет, границы добра и зла как-то неуловимо стерты.

Все — и человеческая любовь, и преступление, и измена — становится будничным, теряет ореол хотя бы отрицательной исключительности, в котором уже заключен элемент некоей моральной оценки.

...Тесный, с низкими сводами дом. В узком пространстве, сдавленном глухим забором, люди живут обособленно и одиноко, постоянно срываются на крик, чтобы быть замеченными и услышанными, а то раздавят или еще того хуже — просто перешагнут. Катерина — Г. Сайфуллина по-девичьи хрупкая, с тревожным выражением больших строгих глаз. Свекру дерзит как-то неумело, расшумевшуюся прислугу увещевает слишком робко. А голос, звонкий и юный, звучит таким диссонансом в этом деревянном, равнодушном колодце, что словно заставляет ее больше замыкаться в себе.

Не только наедине с собой — в темной спаленке, на этапе, в предчувствии неизбежного конца, но и в лирических сценах с Сергеем — думает вслух словно бы одна, и тогда кажется, что мы видим самую душу Катерины, ее искренние человеческие побуждения. Они обнаруживаются тем полнее именно потому, что до них уж ровно никому нет никакого дела.

Сергей А. Аббасова с его внешностью благородного героя оказывается ничтожным даже для того, чтобы быть негодяем в каком-то масштабе. Но сама эта ничтожность, пожалуй, и есть самое страшное. По своим данным Аббасов словно специально создан для амплуа «любовника». Приятный, лирический по окраске голос, высокий рост, благородство осанки — это красивая «положительность» помогает придать образу необычный поворот. Моментами его Сергей даже вызывает симпатию — и это тоже страшно. Лицемерить ему в общем не приходится: не перед кем — сами не лучше, да и не сумел бы, пожалуй. Во всем обезоруживающе откровенен. Насилие, убийство для него привычная обыденность. Катерину завоевывает грубым натиском, не давая опомниться (только непонятно кому,

_________

¹ Эскизы декораций Э. Гельмса экспонируются в Государственном театральном музее имени А. Бахрушина.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Музыкальный театр

М. Черкашина

Проблемы казанского оперного

Без скидки на периферию

Содержание