Выпуск № 8 (357) | 1968 - страница 28

кивает больную куклу, заботясь о ее здоровье совсем как взрослая. В «Маленьком поваре» (слова того же автора) малыш варит суп своим игрушкам, одновременно уговаривая их сидеть смирно (оба номера из «Моих первых песен»).

Сборник «До, ре, ми, фа, соль, ля, си», предназначенный более старшим ребятам, посвящен жизни пионеров. Они показаны в труде («Мой хлопок»), в учебе («Я — пионер», «Родная школа»), в спорте («Юные футболисты»), в лагерной жизни («Наш костер», «Бей, барабан»).

В этом цикле встречаются и по-настоящему драматичные сюжеты. «Баллада о Тофике» (текст М. Атэша) рисует самоотверженный поступок маленького героя, погибшего при спасении товарищей. Песня, выдержанная в декламационном складе, отличается более острым гармоническим и ритмическим языком.

Образная конкретность произведений Зульфугарова вызывает к жизни разнообразие жанровых признаков. Привлекает мягкими очертаниями мелодики, плавностью «приседающих» синкоп песня «Бабушка» (стихи Т. Эльчина), написанная в темпе вальса («Мои первые песни»). Приближаются к романсу акварельно-прозрачная «Гвоздика» («До, ре, ми, фа, соль, ля, си») и «Моя роза» («Мои первые песни»). Обе — на слова того же Т. Эльчина. Во многих вокальных сочинениях используются ритмы колыбельной, марша.

Композитор старается разнообразить и форму своих песен. Так, «Веселые куплеты» (стихи Р. Заби-оглы), высмеивающие школьников-лентяев, построены как диалог двух товарищей («До, ре, ми, фа, соль, ля, си»). А лирическая песня «Диляра» (текст Т. Муталлибова) из цикла «Телефон» рассчитана на то, чтобы ее исполняли трое.

Вокальная музыка Зульфугарова всегда национально характерна. Из азербайджанского народного творчества почерпнул композитор и вариантный способ развития мелодики, и повторность отдельных интонационных ячеек, и некоторые гармонические созвучия.

В дальнейшем хочется, чтобы он обращал больше внимания на переводы поэтических текстов, так как они далеко не точно раскрывают содержание стихов и даже не всегда элементарно совпадают с ними ритмически (особенно это относится к сборнику «До, ре, ми, фа, соль, ля, си»).

Песни Зульфугарова звучат почти во всех школах, пионерских лагерях, детских садах Азербайджана. Они ценны не только своими художественными качествами, но имеют и педагогическое значение как своеобразные «этюды» для развития слуха детей.

Е. Долгов

Две эстрады

Авторский сборник песен — это хорошо. Хорошо, когда на ладонь солидным грузом ложится труд нескольких, а то и многих лет. Хорошо, когда написанное за это время сливается в единый поток, открывая истинное лицо художника, обобщая его творческий почерк.

Но... на всякую бочку меда есть своя ложка дегтя. Перечисленные преимущества авторских изданий, как правило, соседствуют с их общими недостатками, имя которых «повторение», «похожесть». Именно это массовое заболевание жанра «с невинностью факта» смотрит с печатной страницы.

Вот две толстые тетради — сборники А. Бабаджаняна и А. Лепина. Откроем первый из них: на шестой странице «Песня о двух городах», на сорок первой «Ожидание». На протяжении пятнадцати тактов, то есть почти всего запева, звучит трогательный «дуэт согласия». «Едины» ритм стиха, интонационный строй, гармоническая последовательность, да еще и тональность. Правда, первая песня — без припева, и дальше может спокойно продолжаться «Ожидание». К сожалению, случай нередкий. На тридцать пятой странице — «Будь со мной», и в память назойливо стучится известнейший твист «Песня о Москве» (вот очередная находка для Киры Смирновой, любящей устраивать «очную ставку» таким близнецам); вспоминается еще одно из последних выступлений Д. Кабалевского, где к общему знаменателю «цыганочек» приведены были сочинения нескольких авторов.

«Ожидание» и «Будь со мной» — произведения превосходные, популярность их огромна. Понятно и желание автора закрепить успех. Но ведь это всегда значит — добавить нечто новое, избежав таким образом потери слушательского интереса к «освоенному». В противном случае благие намерения оборачиваются — да простит меня автор! — творческой леностью. О другом сказал бы — беспомощностью, но от Бабаджаняна всегда ждешь теплой, яркой и оригинальной музыки. И она есть в сборнике. Есть, несмотря на приевшуюся уже твистовую фактуру, несмотря на исключительную запетость многих опусов. «Голубая тайга», или «Песня о Варшаве», или «Море зовет», да и сортом пониже — например,

_________

А. Бабаджанян. Песни. М., «Советский композитор», 1967; A. Лепин. Песни. М., «Советский композитор», 1967.

ноктюрн «Загадай желание» или фокстрот «По ночной Москве» — в своем роде неповторимы. Это Бабаджанян, его изящество и его темперамент, его чуть легковесная грусть и негромкий оптимизм. А если и картинность, красивая поза — тоже понятно: вспомните, часто ли мы, молодые шестидесятых годов, бессменные адресаты Бабаджаняна, открываем душу без шутки, не прячась смущенно за красным словцом?

Исключение, подтверждающее правило, — «Не спеши» на слова Е. Евтушенко — сдержанная, даже чуть застенчивая музыка, совершенно заслонившая суховатую риторичность текста и высвободившая то глубокое серьезное содержание, что хотел и не смог до конца выразить поэт. Она сродни знаменитой пахмутовской «Нежности» своим медленным и сильным разворотом мелодии, какой-то «истовой» сосредоточенностью и весомостью каждого слова. А главное — глубоким напряжением мысли. Для героя Бабаджаняна, который был до сих пор скорее мечтателем и, если хотите, «чувствователем», это особенно примечательно. Другое дело, что исполнение некоторых певиц обращает эту необычную песню в прежнюю веру и она превращается в мелодраматический монолог.

«Не спеши» — новинка в творчестве Бабаджаняна. Новинка неплохая, и чем более глубокие корни она пустит, тем лучше. Но если она — «небабаджапяновская» пока, то нашлись песни, под одной обложкой с ней, стиль которых композитор сам давно опередил: «Наша весна», «Наш непростой советский человек» и «Последний солдат». Они посвящены гражданской патриотической теме, по музыке вполне грамотны. Все в них есть, и... ничего нет. Нет Бабаджаняна. Видно, его яркому лирическому дарованию «объективное» оказалось пока не под силу. Стоило ли издательству «разбавлять» впечатление?

...На пороге другого сборника нас тихо встречает задумчивый «старомодный» вальс, тот самый, что забрел однажды к Колмановскому, рассказав о войне и ее людях, о юности и старости словами минувших десятилетий. Лепинский вальс тоже знает свою тему и своего собеседника. И когда автор верен им, когда «под руку» с нотной строкой, явно «оглядывающейся» в прошлое, ступает строка стихотворная — происходит удивительная вещь: нехитрый напев не только не отталкивает нынешнего слушателя, но, с простодушной прямолинейностью «подтверждая» каждое слово, приобретает особенную ценность — ценность подлинника. Напомню для сравнения столь часто встречающийся теперь интерьер — старинная мебель в доме «модерн». Дом этот — наше сегодня.

Конечно же, эффект «живительного ретроградства» не ограничен одним только вальсом. Среди удачных «старо-новых» находок добрых, искренних, по-хорошему стильных — не только «Тишина», «Незабудка», «В России весна», но и, скажем, «Подъезд», скорее напоминающий марш, где лишь слегка кружит анапест.

Но — обратная сторона медали. Как только те же самые мелодии, над которыми кто-то задумался, а кто-то и загрустил, оказываются много старше сюжета, обращенного к современности, они начинают просто-таки резать слух своей неслиянностью с текстом и — гораздо шире — с жизнью. Музыка приходит из «вчера» непрошенной гостьей. Художественные последствия такого альянса подчас неожиданны. Так, в «Снежной песенке», призванной, наверное, внушить нам свое легкое, «зажигательное» настроение, вдруг проскальзывает повадка среднего массовика-затейника с его «натужным» весельем. Хочу поэтому оспорить безоговорочное утверждение И. Мартынова, автора аннотации, что «песни и романсы последних лет... проникнуты тем же живым ощущением жизни, что и более ранние его произведения». Правда, для примера он справедливо называет «Незабудку», но рядом с ней ставятся «Солнце Хиросимы» на слова Ф. Лаубе и есенинская «Все пройдет, как с белых яблонь дым». И то и другое неубедительно. «Солнце Хиросимы» в творчестве Лепина — на тех же правах, что и «Не спеши» у Бабаджаняна. О нем еще рано что-либо говорить — надо дать ему обжиться в семье «образов-ветеранов» и произвести хотя бы себе подобных. Что же до опытов с поэзией Есенина (есть еще «Ты меня не любишь»), то они, к сожалению, проникнуты недостаточно взыскательным вкусом. Стихи, вдохновившие автора, на первый взгляд, действительно просят такой дистилированной «цыганщины» в духе двадцатых годов. Но сегодня, когда Есенин понят и прочувствован куда глубже, чем в свое время, когда он столь блистательно прочтен Свиридовым, приходится констатировать: не получилось...

Новое и старое, сегодня и вчера, Горовец и Шульженко. Еще в начале заметки мне казалось, что сборник Лепина следовало выпустить в свет, по крайней мере, лет десять тому назад, а музыку его написать и того раньше. Теперь вижу — нет, и даже к лучшему, что издания вышли одновременно. Как песни, собранные воедино, приобрели нечто новое в ансамбле, так и здесь перед нами не просто творческие отчеты совершенно непохожих авторов, но и два мироощущения, две эстрады, две страницы из истории жанра.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Е. Долгов

Две эстрады

Содержание