Знакомясь с напечатанным

М. Якубов

Проверено временем

Время — немилосердный судья. Оно бросает в небытие все непрочное, все сделанное без таланта и вдохновения, все не отвечающее его духу вечного обновления. Лучшие вокальные сочинения Сергея Агабабова проверены десятилетием (для песни это немалый срок).

Да, прошло уже без малого десять лет после безвременной смерти этого замечательного музыканта, но по-прежнему его «песни задорные повсюду слышны», его камерная вокальная лирика не потускнела, не утратила своего обаяния. Отраден поэтому сам факт издания новых песен и романсов Агабабова. Вдвойне радостно, что увидели свет многие сочинения композитора, до сих пор никогда не исполнявшиеся, неизвестные ни любителям, ни знатокам. Новый сборник намного превосходит по объему вышедшую в 1960 году и до недавних пор единственную тетрадь песен С. Агабабова. Большую часть его составляют произведения последних двух-трех лет жизни композитора; в эти годы он особенно активно работал в песенном жанре.

Сборник открывается группой молодежных песен — жизнерадостных, бодрых, приподнятых, близких творчеству И. Дунаевского, но достаточно самобытных, порой с неулавливаемым для сознания, но явно ощутимым в восприятии дагестанским колоритом. Среди них заметно выделяются написанные на слова Ю. Полухина «Мы юное, звонкое племя!», «Здравствуй, даль бескрайняя!», «Под звездой рубиновой Кремля» (раньше она называлась «Песней надежных друзей»). Особняком стоит «Песня о Москве» на слова А. Хамавова — самая ранняя из опубликованных в сборнике (1954) — очень простая, сердечная и вместе с тем возвышенная «лирическая ода» столице.

Естественно слияние в песенной интонации признаков новизны, «сегодняшности» с традиционным, от векового прошлого идущим национальным привкусом — это вот трудно дающееся единство составляет, вероятно, главную особенность и главную прелесть песен Агабабова. Это же свойство придает лучшим из них неповторимое обличие, выделяет среди громадного каждодневного песенного «вала».

Индивидуальность Агабабова не менее полно проявилась и в песнях иного плана, пронизанных лирикой, шуткой, либо же сочетающих то и другое (черта вообще очень характерная для дагестанской народной поэзии и музыки). Именно эти жанры преобладают в новом сборнике, в который вошли, например, до сих пор едва ли не популярнейшая в Дагестане «Песенка шофера» («По горным дорогам») на слова Р. Гамзатова; задушевно светлая «Поет гармонь» (слова О. Мухина); «Укажу сама тропинку» (слова Б. Гайковича), достаточно удачно примирившая национальные лирические обороты и фокстротное ритмическое и тембровое изложение, и несколько других. Среди первых публикаций «Если ты богат друзьями», «Свадебная песня», «Песня рыбаков» (все это на слова Ю. Полухина), впервые прозвучавшие в 1959 году в спектакле Всесоюзного радио «Дети мира». Песни эти не стали репертуарными, вероятно, только из-за недоступности нотного материала. Две первые оригинальны по форме и ярки по колориту. Здесь же две неизвестные прежде песни на слова Б. Гайковича: шуточная «Я богатый человек!» и «Счастливая пристань» — приятные скромные работы, хотя и не открывающие новых черт в облике автора, но несомненно достойные внимания исполнителей.

Отдельным сборником вышел и незаслуженно забытый вокальный цикл «Армянское горе» на стихи из знаменитой антологии армянской поэзии в переводах Брюсова. При явном родстве его с первым вокальным циклом Агабабова («Из поэзии прошлого») общая драматургия и развитие идеи здесь совершенно иные. От обобщенного образа страдающей родины (первый романс, давший название всему произведению) через мужественный, но бесплодный порыв к свободе (№ 2, «Эрзерумская песнь»), романтические раздумья у могильной плиты о бренности жизни (№ 3, «Безвестна, безымянна, позабыта...») герой сочинения приходит к спокойному приятию простых радостей, к поэтическому возвышению участи скромного труженика — создателя всех благ земных. Именно финал цикла «Песня пахаря» — его смысловой центр, его драматургическая «изюминка» и его итог, неожиданный и убеждающий. После традиционно-мрачных образов прошлого «Песня пахарей» оказывается переломным моментом, завершением — сдвигом в развертывании «сюжета». Правда, здесь нет речи не только о борьбе, нет речи хотя бы о протесте. Больше того, может показаться, что это своего рода песнь примирения. «Я сжился с долей своей, хоть ем только хлеб да лук...» — говорится в средней части романса. Однако

_________

С. Агабабов. Песни для голоса или хора в сопровождении фортепиано (баяна). М., «Советский композитор», 1967; С. Агабабов. «Армянское горе (из прошлого)». Цикл романсов для баритона в сопровождении фортепиано. М., «Музыка», 1966.

главное здесь в неистребимой народной вере в силу труда, несущую удовлетворение и счастье, радость работы.

Нехитрая минорная мелодия народного склада звучит, благодаря упругому живому ритму, бодро и светло, образуя органический контраст печальным, то сдержанно взволнованным (в первом романсе), то речитативным, даже похоронным интонациям предыдущих частей.

Радость от появления новых изданий немало испорчена, однако, небрежностями, с которыми эти издания выполнены. Так, в сборнике песен отсутствует полный поэтический текст «Песни рыбаков» (стр. 38), хотя ясно указано, что он не должен исчерпываться единственным имеющимся в нотах куплетом. В песне «Случай в шляпном магазине» предпоследняя строка стиха почти вдвое длиннее аналогичных строк в предыдущих куплетах. Она, естественно, не укладывается поэтому под нотным текстом, и никакой другой способ ее исполнения (говорком?) не рекомендован.

Весьма многочисленны ошибки в нотном тексте: в среднем по две на каждое сочинение и, к сожалению, большая часть их сосредоточена в опусах, опубликованных впервые. Наиболее досадны не опечатки «сами собой» ясные исполнителям, а неточности в мелодии, которые могут быть приняты за вариантные изменения мотивов (поскольку мотивная вариантность очень характерна для музыки С. Агабабова). Например, в песне «Укажу сама тропинку» тридцать седьмой такт выглядит как вариант двадцать первого, однако эта «вариантность» автором не предусматривалась и т. д.

Не менее огорчительны неряшливость, допущенная в издании «Армянского горя». Даже год смерти композитора указан здесь неверно. Но самое главное, нарушена последовательность романсов: крайние части неожиданным образом поменялись местами. Вся авторская концепция, вся драматургия цикла оказались нарушенными, «пострадал» и его тональный план (си-бемоль минор, ми минор и потом два до-минорных романса подряд). Нельзя, к сожалению, написать традиционную итоговую фразу: «...отмеченные недостатки не снижают несомненной ценности и полезности рецензируемых изданий».

Много ценного, жизнеспособного, творчески яркого в наследии Сергея Агабабова все еще остается неизвестным для слушателей. В новом сборнике не нашлось места ни разу не напечатанной замечательной песне «Цвети, мой край!», справедливо отнесенной в предисловии (стр. 2) к наиболее популярным созданиям композитора. Не издана героико-романтическая «Баллада о Махаче Дахадаеве», запечатлевшая образ славного дагестанского революционера, имя которого носит столица республики. Не изданы другие хорошие песни Агабабова: «Я жду тебя», «Ты с кувшином шла из дома», «Песня Нафисат», «Песня завмага Хасана» и т. д. Заслуживают издания никогда не звучавшие прекрасные обработки детских лакских народных песен. Уже больше десяти лет остается неисполненной героико-эпическая кантата «Сказ о Свободе» — едва ли не лучшее творение композитора. Наконец, до сих пор не издана ни одна из симфонических партитур Агабабова.

Все это дело будущего, хотелось бы думать — ближайшего. Только потом можно будет сказать, что наша доля участия в суде времени выполнена.

И. Эфендиева

Маленьким слушателям

Много и охотно пишет для детей самого разного возраста Октай Зульфугаров. Сборники «Мои первые песни», «Телефон», «До, ре, ми, фа, соль, ля, си» завоевали заслуженное признание у ребят. Его песням присуще свойство, необходимое для детской музыки, — образная конкретность.

Быстрый темп, повторность интонаций, остренькое staccato рисуют живую увлекательную сценку «Игры в мяч» (слова А. Шаига, «Мои первые песни»). «Громче труби, горнист» (текст его же) — единственный марш в том же цикле. С большой радостью и нетерпением ждут ребята торжественного парада. Мелодику песни пронизывают фанфары, призывные, энергичные ритмоинтонации. В партии фортепиано воспроизводятся как бы удары барабана, слышны сигналы труб.

Вообще, звукоизобразительных деталей в песнях Зульфугарова очень много: имитация петушиного крика («Петушок» из «Моих первых песен»), телефоного звонка, тиканья часов, звука свирели («Телефон»), Отличительная черта вокальных миниатюр — их «сюжетность», что, собственно, и помогает объединить отдельные номера в циклы. «Кукла заболела» (слова Ю. Гасанбекова) — колыбельная. Девочка ласково убаю-