с разделяющей их интерлюдией. С одной стороны, это типичный медленный раздел цикла с интермеццо, с другой — настоящая сонатная реприза, воспроизводящая тематический материал и тональные соотношения первой части.

Шестая песнь и кода, обобщая и завершая произведение, по праву играют роль финала в сонатно-симфонической драматургии целого. Так, дифференцируя жанровые признаки кантаты и симфонии, автор объединяет формообразующие функции частей, в результате чего сочинение приобретает черты вокального и сонатно-симфонического циклов, сонатной формы и двойной фуги.

При очевидной национальной характерности тематизма, в кантате почти нет цитат. Обращаясь к народным мелодиям, композитор значительно изменяет их ритмику, интонационную структуру, строит производные темы.

Вот, к примеру, тема первой песни, получающая в симфонии-кантате сквозное симфоническое развитие:

В инструментальном изложении она выполняет функцию начального экспозиционного построения. В вокальном же играет роль каданса (см. пример № 3).

Истоком этой мелодии явился наигрыш на пастушеском рожке ²:

Прочная почвенная связь с народным искусством в сочетании с активным творческим отношением к фольклору роднит автора «Кантелетара» с такими представителями ленинградской и московской композиторских школ, как С. Слонимский, Р. Щедрин, В. Гаврилин.

Впервые симфония-кантата Патлаенко прозвучала на VI пленуме Карельского отделения Союза композиторов РСФСР 1 декабря 1966 года. Исполнителями были Н. Забелинская, В. Калинин и симфонический оркестр Карельского радио и телевидения. Дирижировал И. Шерман.

_________

² См.: сб. «Карельские народные песни». Составитель Л. Кершнер. Под ред. Е. Гиппиуса и Р. Евсеева. М., Музгиз, 1961, стр. 13.

Э. Хуторянская

Оживает старинная поэзия

На протяжении нескольких веков образы французской поэзии, их тонкая лирика, живой юмор, яркая красочность вдохновляли композиторов. Среди художников нашего столетия мы назовем Дебюсси, Форе, Равеля, Дютийе, Пуленка. Но не только на своей земле нашли эти стихи второе рождение. Шагнули они и в советское музыкальное творчество. В ряду произведений последних лет — песни на стихи Аполлинера Н. Пейко (в переводах М. Кудинова), вокальный цикл молодого новосибирца 3. Бляхера, обратившегося к Беранже.

«Французская тетрадь» И. Рехина¹(на стихи французских поэтов XVI в.; почти все в переводах И. Эренбурга) — одно из произведений этого рода. Несколько произвольно выбранных песен объединено общей литературной первоосновой. В то же время они очень различны по характеру (интересно, что в первоначальном варианте автор предполагал написать «микрооперу», где каждая из миниатюр стала бы отдельной сценой).

Связано ли как-нибудь это вполне современное произведение с музыкальной культурой Ренессанса, к чему, казалось бы, обязывает литературный источник? Пожалуй, да. Здесь нельзя не услышать отголосков французской народной песни. Так, весьма давнего происхождения жанр пастурели — XIII–XIV вв. («Принцесса»). Мы находим в цикле такие типичные для национальной песен-

_________

Автор публикуемой статьи — студентка IV курса историко-теоретико-композиторского факультета Московского музыкально-педагогического училища им. Гнесиных.

¹ Игорь Рехин — автор органных произведений, музыки для камерного оркестра, двух сонат, симфониетты для струнного оркестра и др.

ности черты, как трехдольный и сложный трехдольный метры или, скажем, ярко выраженную куплетность, обусловленную самим строением стиха. На первый взгляд, можно уловить также некоторое сходство в отдельных мелодических оборотах. Но эти штрихи, напоминающие о старине в произведении XX века, лишь подчеркивают индивидуальный подход композитора к образам французского фольклора.

Первая песня — «В садике моем» — особенно тонка по колориту, и ей трудно было бы найти аналогии со старинной народной песней. Скорее это пастель в духе импрессионистов — все необычайно легко, воздушно и статично. Свободная напевная декламация в нешироком диапазоне, создающая настроение покоя, созерцания, легкие неброские краски. Вокальная линия более целостна, нежели партия фортепиано, где по мере динамического нарастания встречаются то речитации, то аккордовая фактура, чисто «аккомпанементный» стиль, а то — имитационный ответ партии солиста. Рисунок сопровождения подчеркивает «мерцающую» изменчивость образа и создает гармонически фигуративный фон, типичный для импрессионистского письма.

Следующая миниатюра — «По Лорренской дороге» ². Иной образ, иной характер, иной стиль. Если только что автор передал мимолетное настроение, то здесь мы находим красочную бытовую зарисовку в духе пастурели — песни с припевом; зарисовка в «рамке» из вступления и заключения. Самый жанр обязывает к известной простоте, и композитор избирает приемы, этому жанру свойственные. Выразительный напев состоит всего лишь из двух мелодических фраз, где первая только меняет ладовую окраску, оставаясь, в сущности, рефреном некоего «рондо», а вторая — постоянно и активно развивается, отвечая образному движению стиха. Характерный нисходящий тип направления мелодии сближает эту музыку с французскими народными песнями. В целом автор достигает в миниатюре убедительного художественного эффекта при очевидной экономии выразительных средств.

Наиболее сложной и даже противоречивой в общем контексте представляется песня «Гора», с образным развитием от зыбкой холодноватости к конфликтной обостренности и возвращением к первоначальному настроению. Здесь, как и в первой песне, есть момент внешней изобразительности.

Не всегда отвечает содержанию стихов нарочитая усложненность фактуры. Что же до сравнительно мелких частностей, например поступенного мелодического движения на словах «тяжело подниматься», то подобный оборот, перенесенный в другой куплет, уже кажется не к месту, потому что не соответствует словам, как в первый раз. В этом произведении, явно выходящем за рамки простой куплетности, следовало бы, думается, вообще отказаться от таких механических повторов, более близких жанру предыдущих песен.

Наконец, последний номер цикла, «Принцесса» ³. Жанр пастурели роднит ее со вторым, «По Лорренской дороге», но музыкальная ткань здесь более сложна и, несмотря на куплетное строение текста, развертывается в форме, близкой сложной трехчастной с динамической репризой. Как это обычно бывает, немалая роль в развитии песни принадлежит партии фортепиано. Так, элемент имитации во вступлении дает повод к применению в середине контрапункта двух тем: совсем новая мелодия в вокальной партии звучит на фоне первой темы. Правда, в дальнейшем этот прием больше не встречается, и потому фактура в целом кажется несколько пестроватой. Но все же произведение имеет завершенный вид, чему во многом способствует целостная вокальная линия, напоминающая напевы старинных французских песен. Исключительное явление для этого жанра — речитатив: он обогащает музыку ритмически, вносит новую, необычную краску, создает известный драматический эффект.

Как видим, во «Французской тетради» И. Рехина нет единой сюжетно-повествовательной линии: весь цикл более тяготеет к сюитности, охватывая большой диапазон настроений. Не лишенное некоторой надуманности, искусственной усложненности музыкальной речи это несомненно интересное произведение привлекает своеобразием трактовки старинных поэтических текстов. Можно надеяться, что оно вызовет интерес слушателей.

_________

² В переводе К. Розеншильда «Из Лотарингии — домой».

³ Есть еще пятая песня, написанная специально для этого цикла совсем недавно.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Э. Хуторянская

Оживает старинная поэзия

Содержание