Концерт-вариации — сочинение, казалось бы, необычное для Оганесяна, — на самом деле достаточно характерен. Музыка «просто развлекательная» у этого автора немыслима. И Концерт-вариации — совершенно серьезная пьеса для «несерьезного» ансамбля. Моменты джазовости крепко вмонтированы в типично оганесяновские одухотворенные симфонические размышления. Это объемные образы с очень авторским отношением к ним — то ироническим, то сдержанно-нежным. Джаз и симфония здесь и состязаются, и мирно сосуществуют. Форма не только вариационна, но и циклична: драматизированное начало, скерцозный эпизод, медленный раздел, быстрое заключение. В разработочных фрагментах строго-мотивное развитие сочетается с импровизационно-ритмическим. Сольная партия захватывающе виртуозна и содержательна (отлично исполнил ее Т. Геворкян). Оркестровка кое-где показалась несколько перегруженной — недостаток, легко исправимый.

К сочинениям такого же рода принадлежит и Сюита для оркестра Э. Багдасаряна, возникшая на основе музыки к кинофильму «Шаги». Шесть саксофонов и ионика, включенные в состав симфонического оркестра, обилие танцевальных (особенно вальсовых) ритмов, песенно-эстрадной мелодики — с одной стороны, и симфонические принципы формообразования — с другой, позволяют отнести Сюиту к своеобразному жанру «серьезной эстрады»...

Не приходится доказывать огромную роль музыки для детей, ее мощное воспитательное воздействие общеизвестно. И разумеется, проявление композиторской и педагогической инициативы в этой области заслуживает всяческой поддержки и поощрения. На съезде прозвучала кантата Ю. Геворкяна «Солнцу навстречу» для детского хора, солиста-дисканта, чтеца и малого симфонического оркестра. Музыка кантаты ясна, доступна, но не примитивна, отмечена хорошим вкусом, душевностью.

Примечательно, что исполнявший кантату хор ереванской общеобразовательной школы имени Белинского вполне справился со своей в общем-то нелегкой задачей. Смог же учитель О. Веранян добиться таких успехов, будучи в равных условиях с другими учителями пения! Побольше бы таких самоотверженных энтузиастов — и мы бы приблизились к осуществлению нашей, наверное, общей заветной мечты: всеобщей музыкальной грамотности...

Однако же продолжим разговор о серьезных жанрах, тем более, что здесь были и премьеры. Одна из них в особенности приковала к себе внимание, захватила яркостью и своеобразием.

Т. Мансурян показал четыре романса на слова армянского поэта XVI века Н. Кучака (очень выразительно исполнила их студентка консерватории Н. Мелкумян). Это тот случай, когда критику (и в данном случае — мне) жаль, что он не поэт, потому что музыка Мансуряна на сей раз отличалась каким-то особо возвышенным характером, как-то вовсе не вяжущимся с нашими обычными рецензентскими нормами.

Молодой композитор продолжил свое погружение в изумительные интонационные и ладовые богатства армянского музыкального средневековья. Он извлекает оттуда нетленную красоту живой души. Выраженная сегодняшним художником, она обретает новые грани: емкость подтекстов, лаконичную концентрированность мысли, более острую смену настроения.

Отрадно, что Мансурян активно развивает эти стилевые находки, очень свежие и плодотворные, о которых мне уже приходилось писать в журнале в связи с его вокальными сочинениями (1967, № 9). Для армянской музыки такой склад мышления, национального стиля (в частности, в вокальном творчестве) — новое и ценное ответвление, результаты которого могут быть очень значительными. Уже сейчас Мансурян нашел свою, удивительно организованную, органичную пропорцию традиции и новаторства. Ту, о которой известный армянский поэт Севак метко сказал: «Новатору нет нужды всему кричать «нет», отрицать то, что было сделано до него. Он говорит: «Да, но...»

В этом разумном «но» заключено для Мансуряна и утверждение своей индивидуальности, и высокое чувство ответственности перед искусством, и мучительный поиск, и радость находок.

Мансуряновские романсы можно поставить в ряд таких достижений армянской музыки последних лет, как Шесть картин для фортепиано А. Бабаджаняна, Соната для виолончели Э. Мирзояна, Соната для скрипки Л. Сарьяна, Третий квартет Э. Оганесяна (к сожалению, так и не прозвучавший ни на пленуме, ни на съезде), Второй квартет Дж. Тер-Татевосяна, опера А. Тертеряна «Огненное кольцо».

Надо думать, что появление таких сочинений — только начало того подъема, который угадывается в возможностях этого музыкального направления.

И здесь — слово о нашем музыковедении, о музыкальной критике, обращенной к широким кругам читателей, о музыкальной журналистике. При численно и профессионально достаточно сильном отряде армянских историков и теоретиков, у нас еще очень много недостатков. А ведь, казалось бы, ясно, что грядущие сдвиги, новые открытия, которые видятся на горизонте армянской музыки, потребуют серьезных обобщений, критического освоения, точных и ответственных оценок.

Об отставании науки, и в особенности критики, журнал «Советская музыка» писал уже много горького и справедливого. Вспоминается хотя бы статья В. Мушке «Мильон терзаний» (1967, № 9). Думаю, нарисованная там картина типична не только для Риги. И в нашей республике, столь богатой творческими событиями, главная забота редакций большинства газет — нивелировать разные явления (так, конечно, спокойнее). И очень часто получается, что одни факты незаслуженно возвеличиваются, другие столь же незаслуженно принижаются. Утеряны всякие критерии оценок. В редакциях нет работников, которые могли бы сколько-нибудь профессионально разобраться в вопросах музыки (завели бы хоть консультантов, что ли?) или, в крайнем случае, оперативно откликнуться на важные вехи музыкальной жизни в информационном плане. Чего стоит, например, отношение газет к такому животрепещущему событию, как постановка оперы А. Тертеряна «Огненное кольцо»! Почти через полтора месяца одна из них поместила рецензию. К сожалению, это не случайность. На балет «Вечный идол» Э. Оганесяна отклик появился через несколько месяцев. Немногим меньше дожидался «Прометей» Э. Аристакесяна.

Бывает, что интересно пишущие музыковеды забирают свои статьи из редакций, так и не «приспособившись» к некоему требуемому «среднему» уровню. Так плохие звукорежиссеры умеряют forte и «прибавляют» piano, чтобы и слышно было и «не мешало», чтобы получилось то самое mezzo forte, злоупотребление которым убийственно для искусства.

Конечно, в чем-то повинны и сами музыковеды. В некоторых случаях надо, вероятно, проявлять и большую гибкость, и большую настойчивость.

Я полностью согласна с теми, кто ратует за подготовку историков с журналистским уклоном. Неплохо иметь в консерватории хотя бы такой спецсеминар. Словом, необходим целый комплекс мер, который поможет нам обеспечить высокий уровень музыкознания. Без такого уровня нам «не угнаться» за бурно развивающейся композиторской школой Советской Армении.

Слушая музыку

К. Рожков

«Кантелетар»

Так называется сборник карельских народных лирических песен, составленный и опубликованный в 1840 году финским фольклористом Элиасом Лённротом. Аналогичное наименование носит симфония-кантата для сопрано, баритона и симфонического оркестра молодого композитора Э. Патлаенко¹.

Обращение его к народной поэзии не случайно и не единично. Самобытный фольклор Карелии, памятники деревянного зодчества, шедевры прикладного искусства, древней живописи, песни северного края, руны — все это увлекло с первых дней работы в Петрозаводске. Здесь он нашел для себя новый, сравнительно мало разработанный русскими музыкантами интонационный пласт, и сочинения, созданные на его основе, пока едва ли не лучшие в творчестве автора. Предшествовал симфонии-кантате пятичастный цикл «Симфонические руны», созданный по следам знаменитой «Калевалы», которая вдохновила немало композиторов. (Вспомним симфонические поэмы Я. Сибелиуса, балет Г. Синисало

_________

Автор публикуемой статьи — преподаватель Петрозаводского музыкального училища, несколько лет назад окончивший Ленинградскую консерваторию.

¹ Эдуард Николаевич Патлаенко (род. в 1936 году) работает в Петрозаводске, куда в 1963 году он был направлен после окончания Ленинградской консерватории. Его педагогом по композиции был О. Чишко.

Э. Патлаенко — автор трех симфоний, четырех квартетов, «Концерта для 10-ти инструментов», «Геометрических вариаций» для арфы, вокально-симфонических циклов на слова В. Сосноры «Фрески по мотивам Слова о полку Игореве», «Песни Баяна» и других крупных циклических камерных и симфонических сочинений.

Творческую работу Патлаенко сочетает с преподаванием в Петрозаводском музыкальном училище. В феврале 1968 года VII пленум Союза композиторов КАССР избрал Э. Патлаенко ответственным секретарем правления СК.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Слушая музыку

К. Рожков

«Кантелетар»

Содержание