Выпуск № 8 (357) | 1968 - страница 22

Большое впечатление произвел единственный балет, показанный на съезде, — «Легенда о белой птице» Г. Жубановой (либретто А. Мамбетова). Собственно, здесь два балета, две новеллы — «Легенда о белой птице» и «Хиросима», объединенные общностью идейно-художественного замысла, темой протеста против всего, что мешает человеческому счастью. В большой статье, опубликованной в «Советской музыке» (1966, № 8), Н. Тифтикиди уже писал об острой публицистической направленности материала, необычного для самого красивого и условного музыкального жанра. Мне хочется подчеркнуть симфоничность музыки, продуманность драматургии интонаций, сценичность.

Партитура насыщена внутренним динамизмом, который заставляет напряженно следить за развитием музыкальной мысли, за остротой разворачивающегося конфликта. Автор трактует оркестровые антракты как существенные драматургические этапы, «продолжающие» само действие.

Каждый интонационно-мелодический комплекс наделен четкой смысловой функциональностью. В первой новелле яркость казахской народнопесенной основы придает образам жизненную реальность, достоверность. Напротив, злые, черные силы природы намеренно оголены, лишены конкретных почвенных интонаций, чем подчеркивается их враждебность человеческому миру ⁴. Вторая новелла — почти целиком «японская». Автор удачно преломляет интонации японской песни, добиваясь большого стилистического сходства. Они проникают даже в такие, казалось бы, нейтральные сцены, как фантастические. Но в финале — гневном, мужественном, обличительном — локальная музыкальная речь перерастает в язык широких обобщений. Ведь горе японского народа — не только его горе!

Что касается сценичности музыки, ее чуткости к театральному действию, то здесь особенно ярко запомнились два момента в финале — страшная в своей безмятежной мажорности колыбельная-воспоминание (это все, что осталось от убитой девочки, лежащей теперь на руках отца), которая звучит среди обломков и руин, и выразительный женский голос-плач за сценой, сопровождающий зловещую панораму разрушенного города.

Думается, между прочим, что именно открытое публицистическое звучание балета послужило основной причиной того, что убедительное хореографическое решение спектакля еще не найдено: оно эклектично в стилевом отношении, местами прямолинейно, эмоционально не всегда выразительно, хотя отдельные удачные сцены свидетельствуют о том, что коллективом театра ведутся настойчивые поиски.

Чрезвычайно обширной, и потому неровной была программа камерного концерта. Из всей массы сочинений хочется выделить несколько. Колоритно прозвучали «Праздничный кюй» А. Рудянского и «Легенда о домбре» Н. Мендыгалиева, преломляющие особенности кюя в темпераментных концертных фортепианных пьесах токкатного типа. Тонким вкусом, изяществом фактуры отмечен фортепианный цикл В. Новикова «Символы». Прелюдия, хорал и фуга для квинтета духовых Б. Баяхунова — произведение, несвободное от недостатков. Порой мало индивидуализирован мелодический язык, в хорале не хватает... хоральности, опоры на вертикали, несколько недоразвита фуга. И все же нельзя не оценить усилий ищущего любознательного музыканта, настойчиво овладевающего приемами линеарно-полифонической техники. Да и сам факт обращения к не совсем обычному составу свидетельствует о том, что композитор не стоит в стороне от характерных тенденций нашей ансамблевой музыки. Глубиной образа привлек романс М. Мангитаева «Что ищешь, душа моя?» (на слова Абая) — психологически насыщенная вокальная миниатюра, полная сдержанного драматизма, благородная и выразительная, чем-то близкая шубертовскому «Двойнику».

И все же, несмотря на эти удачи, подлинно камерной музыки, если понимать ее в строго жанровом смысле слова, прозвучало мало ^5. Могло показаться, что камерность понимается как чисто количественный фактор: достаточно уменьшить исполнительский состав — и готова камерная музыка. Показательно, что в концерт были включены и арии из опер (под рояль ведь!). Все это тем более досадно, что в республике работает хороший камерный оркестр. (У нас, в Узбекистане, многочисленные попытки организации такого коллектива пока не увенчались успехом, а это так необходимо!)

Конечно, камерная музыка в Казахстане еще совсем молода. Поэтому ее недостатки вполне закономерны и, надо верить, исправимы.

Насыщенным был и концерт эстрадной музыки, включавший песни и инструментальные пьесы в исполнении эстрадного оркестра республиканского радио (дирижер В. Лисица). Зал Алма-Атинского университета, где он проходил, не мог вме-

_________

тельно обращаться к авторам постановки — значит налицо известный просчет, просчет тем более досадный, что в целом режиссерская работа четко доносит до аудитории композиторский замысел.

⁴ При всей своей грозности эти силы обрисованы даже с какой-то долей гротескного преувеличения, пародийности, что, к чести постановщика, нашло отражение и в хореографии.

⁵ Об этом, в частности, говорила в своем выступлении на съезде Н. Михайловская.

стить всех желающих его послушать (и так бывает всегда, когда исполняется легкая музыка казахских авторов, пояснили мне). Справедливости ради скажу, что хорошо посещались и другие концерты и спектакли. Но хочется заострить этот момент в разговоре об эстраде, потому что именно она активно вторгается в быт молодежи, зачастую формируя ее симпатии и вкусы. Отсюда — особая ответственность композитора, работающего области массовых жанров.

Что понравилось в концерте? Несомненная национальная характерность большинства произведений, проявляющаяся и в интонационном строе, и в образно-эмоциональном плане. Довольно широкое разнообразие тем: и патриотические мотивы («Родной край» М. Сагатова), и ленинская тема («Апрель» А. Рудянского), и воспоминания о героическом прошлом («Песня отряда Джангельдина» А. Еспаева), и зарисовки-характеристики («Песня почтальона» Б. Байкадамова), и картины природы («Песня о Днепре» А. Еспаева, «Утренние зори» Д. Ботбаева). Любовная тематика, конечно, преобладала, но говорить о ее полном засилии (такие мысли неоднократно высказывались на дискуссии) — значит все же несколько преувеличивать. Думается, что беспокоить здесь должно другое — недостатки художественности, свежести выразительных приемов.

Из инструментальных пьес особенно запомнилась своим национальным обликом, колоритностью джазовых звучаний и терпкостью танцевальных ритмов «Прогулка на Медео» Г. Жубановой. «Прогулка» — не случайное явление в творчестве композитора. Газиза Жубанова убеждена в нужности, серьезности подобной работы. «Наш прямой долг — не обходить стыдливо танцевальную музыку, а всегда помнить, что это мостик к музыке серьезной» — справедливая мысль, высказанная ею в отчетном докладе на съезде.

В отличие от всех остальных, концерт из произведений для детей был весьма коротким. По нему трудно судить о положении жанра в целом, хотя и можно сделать вывод о том, что «спрос опережает предложение», как, впрочем, не только в Казахстане. Характерно, что программу представляли почти исключительно композиторы старшего поколения — Е. Брусиловский, А. Жубанов, Л. Хамиди, К. Кужамьяров. А где же молодежь? Правда, прозвучала «Юмореска» совсем еще юного В. Кажгалиева, ученика музыкальной школы-десятилетки, понравившаяся своей непосредственностью, радостным молодым задором.

Зато, судя по выступлениям хоровой капеллы (руководитель А. Молодов), композиторы разных поколений охотно обращаются к хоровой музыке, в частности — a cappella. И почти во всех показанных произведениях ощущалось знание природы жанра, стремление к разнообразию и изяществу фактуры, рельефной образности (пожалуй, наибольшее впечатление произвели опусы К. Кужамьярова и Б. Байкадамова). Очевидно, что все это особенно примечательно в условиях становления многоголосной национальной культуры (в прошлом монодической).

Оркестр народных инструментов имени Курмангазы. Он словно символ богатейшего фольклора, наследник замечательных достижений талантливых народных исполнителей. И не просто хранитель: оркестр развивает, обогащает традиции казахского инструментализма, участвует в зарождении новых профессиональных жанров. Так, на съезде прозвучали Симфония М. Койшибаева (первая симфония для этого состава вообще) и Концерт Л. Хамиди для домбры-примы с оркестром (дирижер Ш. Кажгалиев). В каждом из этих произведений много привлекательных черт. Но в то же время, думается, профиль исполнительского коллектива должен более смело «корректировать» музыку. Сочинения, создаваемые для него, не могут быть простым «переводом» с обычных симфонических форм.

Что же касается пьес, основанных на жанрах народных, традиционных, то как колоритны, стремительны они, как легко и привольно дышится им «на просторах» оркестра («Шалкыма» К. Кумысбекова, «Концертный кюй» М. Мангитаева, «Маргул» К. Кужамьярова и другие)!

На сцене в тот вечер царил кюй. И это хорошо. Однако невольно возникает вопрос: почему из огромного круга образов, развиваемых в кюях, так устойчиво культивируются лишь те, которые связаны с динамикой, скачками, погоней? Конечно, национальный колорит возникает тогда как бы сам собой. Но всякое однообразие обедняет композиторское творчество. И еще. Современная казахская профессиональная музыка находится сейчас на таком уровне, когда можно уже настойчиво «вспахивать» более глубокие пласты фольклора, быть может и не такие броские внешне.

В лучших произведениях казахских композиторов, как показал съезд, индивидуально преломленные черты национального мелоса сочетаются с современными средствами выразительности. Важно, что при всем многообразии авторских почерков сохраняется единая реалистическая направленность музыки. Не составляет здесь исключения, на мой взгляд, и Concerto grosso А. Бычкова — пожалуй, единственное сочинение, вокруг которого возникли споры.

В повышенном внимании автора к оркестровому колориту, в резкости тембровых сопоставлений, остроте гармоний многие участники дискуссии склонны были видеть увлеченность лишь чисто внешней технологической задачей, своего рода игру в звуковые эффекты. Другие — и это

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание