лось бы сказать, что та молодежь, с которой мне приходится очень много общаться и которая, порой, действительно увлекается «бардами», тем не менее с огромным удовольствием слушает подлинную народную песню; этнографические концерты в Москве и Ленинграде привлекли самые широкие слои студентов — инженеров, медиков, физиков. Они внимали певцам затаив дыхание. И они же, эти люди, как выяснилось в разговоре, никогда не пойдут на концерт русского хора.

Так разве не ясно, какими путями надо воспитывать молодежь, разве не очевидно, что и увлечение «бардами» обусловлено поисками (может быть, интуитивными) новых форм городского песенного творчества? Это серьезнейший процесс, который следует хорошенько изучить и направить.

Может быть, новое руководство СК РСФСР поможет этому делу, как и всему делу внимательного изучения культурных, музыкальных истоков нашего быта, бережного собирания подлинного народного творчества, всемерного уважения к нему.

Б. Терентьев
Москва

Наши музыковеды мало нас критикуют

...Плохие песни, о которых здесь шла речь, и вообще любую плохую музыку надо вытеснять хорошей музыкой. Это единственный способ добиться успеха. Вспомним историю: РАПМ очень много воевал с пошлыми мотивчиками типа «Маруся отравилась», но вот появился И. Дунаевский, создал множество своих замечательных произведений — и бульварные опусы сразу сами по себе умерли... Пусть на меня не обидятся товарищи, но критики в адрес нашего правления я здесь услышал маловато, а мы должны критиковать друг друга. Я, председатель массовой комиссии, ни разу не отчитывался ни на Московском правлении, ни на заседаниях СК РСФСР. Это недопустимо.

Как советский композитор, я не удовлетворен также критикой со стороны наших музыковедов. Они мало нас критикуют. Хочется, чтобы они больше обращали внимания на то, что происходит в Союзе, больше выступали в прессе и разъясняли народу, что хорошо, а что плохо.

Словом, нам нужен принципиальный разговор обо всех наших делах. Должен сказать, что я иногда чувствую: во многом виноваты мы сами, потому что иногда боимся критики и самокритики, не говорим на той или иной комиссии или секции правду о новом произведении, а это нехорошо. Необходимо еще очень и очень углублять партийно-воспитательную работу...

В заключение я хочу сказать, что борзописцы, которые находятся по ту сторону мира, пристально следят за нашим съездом. Они хотели бы здесь услышать и увидеть то, что им выгодно. Но ничего подобного они не дождутся. Мои наблюдения за три с лишним десятилетия работы в Союзе композиторов убедили меня в том, что у нас сложился большой отряд талантливых авторов, которые превыше всего на свете почитают преданность делу коммунизма.

_________

На съезде выступили также Г. Жуковский, А. Котляревский, Н. Назаров, Андрей Новиков, Л. Петрова (заместитель министра просвещения РСФСР), А. Тищенко, М. Царев, М. Чулаки, министр культуры РСФСР Н. Кузнецов, Л. Афанасьев, 3. Исмагилов, А. Эшпай, X. Плиев, и другие.

КОМПОЗИТОРСКАЯ ТРИБУНА 68

На съездах, пленумах, смотрах

Казахстан

Н. Янов-Явовская

Алма-Атинские заметки

...Знаю, что и в этот город приходит зима, а с нею и дожди, и слякоть, и унылая обнаженность деревьев; потом холода, снег. И все же Алма-Ата для меня — город весны. Так уж посчастливилось, что я попадаю сюда каждый раз в весеннюю пору, когда по-особому прозрачен и тонок горный воздух, свежа зелень — еще робкая, нерешительная и потому вдвойне волнующая, по-особому светлы и приветливы люди.

Сюрприз для тех, кто не был здесь два года, — великолепное мощное здание гостиницы «Алма-Ата», сменившее своего скромного «предшественника» (старая гостиница с таким же названием осталась как бы у подножия молодого гиганта, построенного по последнему слову техники. В этом виделось что-то символическое. Хотелось верить, что так же удивительны окажутся сдвиги и в искусстве, в музыке.

Перечитала первые два абзаца и смущена тем, что много личных местоимений. Но на сей раз без них не обойтись, потому что предлагаю читателю лишь личные впечатления от услышанного на съезде казахской музыки. Да и может ли быть иначе, если ты только «командированный гость», который в течение нескольких дней должен суметь «переварить» огромное количество произведений?

А о том, что размах съезда был действительно велик, говорят прежде всего цифры. Целая декада больших и насыщенных программ, охватывающих все жанры (за исключением разве что киномузыки и произведений для духовых оркестров), представивших более 30 авторов, самых разных по возрасту, уровню мастерства, вкусам, стилистике!

Я с особым интересом следила за работой съезда. С особым потому, что у музыкальной культуры Казахстана много точек соприкосновения с нашей узбекской культурой. Это вызвано общностью судеб в дореволюционном прошлом, сходными трудностями становления советской национальной музыки в обеих республиках, не знавших ранее многоголосия. Подробно прослеживая пути развития казахского и узбекского искусства, вероятно, легко обнаружить множество фактов, свидетельствующих об их взаимодействии. Я же ограничусь одним, на мой взгляд достаточно показательным. Первой оперой, поставленной на сцене молодого Ташкентского театра, была «Ер-Таргын» Е. Брусиловского (1938). Это не случайно. Авторы узбекской постановки закономерно увидели в ней произведение, близкое им по духу, образам, мелодическому материалу. Забегая вперед, замечу, что и многое в программах недавнего съезда рождало такие же аналогии: от драматической коллизии оперы «Камар-сулу» Е. Рахмадиева невольно перебрасывалась арка к узбекской «Гюльсаре»; содержание и даже композиционные особенности симфонических поэм «Маншук» М. Койшибаева и «Масанчи» Б. Баяхунова, посвященные образам народных героев, заставляли вспомнить «Памяти поэта» И. Акбарова.

Именно в силу этой общности меня особенно интересовало все: как решается в Казахстане проблема симфонизма, как развивается опера, каков уровень хоровой культуры, как осуществляется обогащение национального традициями классической советской и прогрессивной зарубежной музыки и т. д. Выделю в этой статье главное.

Проблема симфонизма. Как и у нас, здесь это — проблема номер один, ибо степень овладения методом симфонического мышления в соединении с национально-характерной интонационной основой во многом определяет состояние любой музыкальной культуры вообще. О чем говорят три обширные симфонические программы съезда, включившие почти все жанровые разновидности (симфонию, поэму, сюиту, концерт)?

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Б. ТерентьевМосква