Выпуск № 8 (357) | 1968 - страница 17

Ю. Келдыш
Москва

Нужно ясно определить свое отношение к явлениям современной музыки

Мы можем смело сказать, что советское музыковедение, в частности русское музыковедение, достигло значительных успехов. За последние годы появился ряд превосходных и даже выдающихся трудов, которые завоевали себе широкое признание у нас и за рубежом. Показательна та стремительность, с которой обычно расходятся новые книги, — иногда в течение не только дней, но и часов. Тем не менее приходится признать справедливыми упреки и докладчика, и некоторых выступавших в известном отставании музыкознания от запросов жизни.

Его основная и важнейшая обязанность — активное участие в современных художественных процессах, в решении творческих задач советского искусства. От этого не может уклониться ни один музыковед, какой бы ни была его узкая специальность.

Известно, что советские композиторы переживают сейчас полосу интенсивных исканий. Вероятно, это закономерно. Бывают такие периоды, когда назревает острая необходимость какого-то обновления, но пути его не сразу удается найти. По этой причине возможны и заблуждения.

Нужно очень ясно определить свое отношение к разным течениям современной музыки. У нас этот вопрос ставится весьма односторонне, только в плане критики авангардизма. Но авангардизм — отнюдь не единственное новое течение буржуазного искусства. Кроме того, и внутри него существует определенная дифференциация. Поэтому следует предостеречь от несколько упрощенной постановки вопроса, которая проскользнула, в частности, в докладе.

С. Баласанян напомнил нам здесь указание апрельского Пленума ЦК партии о необходимости бороться с проникновением чуждых советской идеологии взглядов в произведения литературы и искусства. Но это оценка политическая, а прямо, непосредственно переносить политические оценки на эстетическую проблематику не следует. Вместе с тем нельзя, разумеется, недооценивать всей сложности идейно-эстетических вопросов, которые возникают в связи с рядом новых явлений, нашедших достаточно широкое распространение в советской музыке. У нас часто выдвигается «спасительная» фраза, гласящая, что додекафония, серийность и т. д. — это не эстетика, это только технология. Я высказывался много раз с различных трибун, в том числе и с этой, против подобной трактовки. Но даже если бы мы говорили только о технологических приемах, то все равно нельзя игнорировать ту почву, на которой эти приемы возникли, те задачи, которым они служили. Тенденции, обычно объединяемые названием «авангардизм», связаны с определенной эстетикой, и в этом легче убедиться, если прислушаться к высказываниям его сторонников.

Я мог бы сослаться и на выступления, имевшие место на ленинградской конференции (я не присутствовал на этой конференции, но имел возможность познакомиться с ее материалами), и на многие другие устные и печатные выступления.

Очень часто говорят о коренном изменении функций современного искусства в связи с вызвавшими глубокий переворот в сознании человечества научными открытиями. В подобных суждениях много дилетантизма. Один известный физик, выступая недавно в искусствоведческом учреждении, сказал, что, например, открытие Ньютона было для своего времени переворотом не меньшего значения, чем создание теории относительности в современной физике. Но дело даже не только в этом. Если искусство вообще превратить просто в некий суррогат точных наук, оно потеряет смысл. Оно имеет свои задачи, обусловленные тесной связью с идеологией, с общественным сознанием. Стремление рассматривать искусство как род какой-то интеллектуальной игры, свойственное некоторым нашим теоретикам, неизбежно приводит к отрыву его от жизни. Такая позиция отражается в известной мере и на творчестве.

Она, в сущности, неоригинальна. В работах западных теоретиков авангардизма мы встречаемся с определением «структуральный слух». Под этим подразумевается такое восприятие музыки, которое направлено только на улавливание структурных закономерностей, вне всяких образных ассоциаций и эмоциональных элементов. Только так, считают они, можно усвоить новую музыку.

Если говорить о борьбе разных направлений в наши дни, то надо подчеркнуть, что эту борьбу развязали представители того же самого авангардизма. Ведь нельзя же отрицать их нигилизм в отношении к наследству,

стремление полностью порвать с классическими традициями.

Я могу тут сослаться на сравнительно недавнее выступление известного философа, социолога и музыковеда, живущего в Западной Германии, Теодора Адорно-Визенгрунда. Он писал о том, что необходимо в корне пересмотреть деятельность наших концертных и других музыкально-пропагандистских организаций. Совершенно ненормально, с его точки зрения, что слушатели у нас получают, в основном, тональную музыку, тогда как современная музыка развивается по пути атональности. К чему это сводится практически? Долой классическую музыку, не следует ее исполнять и пропагандировать, пусть безраздельно царит в музыкальной жизни только одно направление, непонятно почему присваивающее себе монопольные права...

Вот какая сторона начинает борьбу. Этой позиции нужно давать отпор, потому что она в корне противоречит основным положениям не только нашей эстетики, но и нашей советской идеологии вообще. А ведь нельзя не видеть, что подобные тенденции находят и у нас некоторое отражение. Как человек, связанный с педагогической работой, я иногда встречаюсь с нигилистическим отношением к наследству у нашей молодежи. Более того, иногда этот нигилизм распространяется и на то, что мы законно считаем советской классикой. Разве не приходится слышать такие заявления, что Прокофьев, конечно, великий композитор (этого уже никто не отрицает), но музыка идет теперь по другому пути, и его творчество осталось позади современного музыкального прогресса? В действительности же еще очень многое в творчестве Прокофьева и других наших выдающихся мастеров по-настоящему не освоено: на этом непреходящем по своей ценности наследстве должна воспитываться наша молодежь.

Всю совокупность этих вопросов нельзя игнорировать. Нужно терпение, нужна большая разъяснительная работа — теоретическая, пропагандистская, — но в то же время необходима четкость позиций. Нельзя делать вид, будто у нас вообще нет идейно-эстетической борьбы, и проблема заключается лишь в поисках новых технических средств...

Второй момент, которого я намерен кратко коснуться, — это, собственно, часть вопроса о традициях и о нашем наследии. Я хотел бы привлечь внимание съезда к замечательным страницам отечественной музыкальной культуры, которые долгое время находились почти в полном забвении: речь о нашей старинной музыке XVI–XVII и XVIII столетий (я называю эти эпохи, поскольку более ранние образцы до сих пор еще не прочитаны, не расшифрованы и остаются для нас немы). Мы обладаем несравненным историческим богатством, которым непростительно пренебрегаем. Правда, за последнее время началось некоторое движение за возрождение забытой русской музыки. К сожалению, я не только не услышал в докладе С. Баласаняна, но и не прочел в розданном делегатам съезда письменном отчете о той инициативе, которая была проявлена в этой области Союзом композиторов РСФСР. По этой инициативе в прошлом году была создана секция музыкальной культуры при Всероссийском обществе охраны памятников истории и культуры. Эта секция уже провела известную, хотя пока что и не очень большую работу. Некоторые наши исполнительские коллективы сейчас включили в свои программы сочинения неизвестных композиторов, таких, как Василий Титов, Николай Калашников и другие замечательные мастера русского хорового многоголосия XVII и начала XVIII веков. Прежде всего здесь нужно отметить А. Юрлова: руководимый им хоровой коллектив уже два года назад подготовил большую программу для фестиваля старинной музыки стран Восточной Европы, состоявшегося в польском городе Быдгоще. Я был участником этого фестиваля и мог видеть, какое колоссальное, потрясающее впечатление произвел концерт на представителей различных стран. Многократно повторялась переходившая из уст в уста фраза: «Это для нас — открытие нового материала». Стыдно признаться, но и для нас, русских, это тоже было открытием «нового материала», ибо за исключением нескольких специалистов-исследователей никто не подозревал о существовании богатейшего пласта отечественной культуры.

Мне кажется уместным именно здесь, на съезде композиторов Российской Федерации, поставить этот вопрос. Советские музыканты никогда не ограничивались в своей деятельности узкопрофессиональными интересами: их волнует все, что связано с эстетическими запросами народа, с культурой страны в целом. И я думаю, что съезд должен поддержать начавшееся патриотическое движение. Мы призваны в полной мере восстановить то замечательное наследство, которым по праву можем гордиться.

Ведь не приходится доказывать, что наследие входит важнейшей составной частью в отечественную культуру, питает прогрессивную художественную современность, служит важным источником мастерства.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Ю. КелдышМосква

Содержание

Ю. Келдыш
Москва