эта цифра? Как приходится об этом жалеть, когда на пюпитре у контрабасов появляется, к примеру, четвертая часть Шестой симфонии Бетховена.

Нельзя, конечно, отрицать пользу, которую приносит разучивание концертной пьесы. Но если за счет уменьшения экзаменационных программ увеличить объем прохождения этюдов, пользы будет несомненно больше.

*

В годы, когда я был студентом, занятия учебного симфонического оркестра проводились всего два раза в неделю по два часа. Сейчас — на два часа больше. Достаточно ли это? Учеба в оркестре рассматривалась как побочная дисциплина, мало общего имеющая с будущей профессией. Даже оценка зависела не от того, как ты исполняешь партию, а как посещаешь оркестр. Занятия проводились по принципу «вызубрим программу назубок». И «мусолили» одну и ту же симфонию полгода, чтобы один раз выступить в открытом концерте. Много ли пользы от такой учебы? По-моему, на занятиях студенческого симфонического оркестра нужно проходить как можно больше музыкальных произведений (даже в ущерб качеству), чтобы молодой специалист, приступая к работе в профессиональном коллективе, не читал всякий раз с листа, а заранее знал большинство партий, которые ему предстоит исполнить.

Хочу обратить внимание на одно по меньшей мере странное обстоятельство.

В Харьковской консерватории на оркестровом факультете занятия по дирижированию не предусмотрены учебным планом ¹. И это для студентов, которые всю жизнь будут прикованы к дирижерской палочке. Самое удивительное, что этим же планом предусмотрены обязательные занятия по дирижированию для студентов-духовиков.

На первый взгляд эта проблема может показаться надуманной. Следи за сеткой и игрой. Но следить надо уметь. Каждый дирижер индивидуум. Своя манера. Своя рука. Хорошо, когда дирижер большой мастер. А если ремесленник... Трудно без элементарных знаний и навыков, которые можно получить лишь непосредственно на занятиях по дирижированию, следить за рукой дирижера и догадываться, чего он хочет.

Удивительно, что за годы моего пребывания в консерватории не было прочитано ни одной лекции о дирижерах, не говоря уже о дирижерских школах. Разве не полезно будущим артистам симфонических оркестров знать творческие биографии таких выдающихся мастеров, как Стамиц, Никиш, Тосканини, или наших современников — Элиасберга, дирижировавшего в осажденном Ленинграде симфоническими концертами, Мравинского, Рождественского, Кондрашина, Светланова и других.

Несколько слов о других предметах, проходимых в консерватории.

Учебным планом оркестрового факультета предусматривались лекции по гармонии (два семестра). На первом повторяли материал, пройденный в музыкальных школах и училищах, на втором одолевали модуляции в тональности далеких степеней родства. И все. На этом курс гармонии заканчивался. О современной гармонии — ни слова!

Характерно, что преподаватель гармонии разбирал на лекциях произведения Гайдна, Моцарта, Бетховена, некоторых романтиков, но о гармоническом анализе музыки импрессионистов и тем более современных композиторов речь не шла никогда. Я не помню ни одной лекции, чтобы в качестве примера были приведены произведения Мясковского, Прокофьева, Шостаковича, Свиридова, Караева, Щедрина, Эшпая или Бартока, Р. Штрауса, Хиндемита, Стравинского, Бриттена. А ведь входя в большую жизнь, выпускник оркестрового факультета в первую очередь знакомится с современной музыкой. И это специалист с высшим образованием.

За годы моей учебы в Харьковской консерватории не было прочитано для оркестрантов ни одной лекции по полифонии. И совсем ни слова — о специфике джазовой гармонии.

Не проходили мы и инструментоведения. Кажется, этот предмет изучают в училищах. Но ведь более 50 процентов студентов нашего факультета составляли выпускники музыкальной школы-десятилетки. А там инструментоведение не изучают. Немудрено, что, закончив консерваторию, можно не знать, что представляет собою челеста или тамтам, не говоря уже об инструментах, редко встречающихся в симфоническом оркестре.

И в заключение. Когда в 1963 году я приехал в Барнаул, в музыкальном училище мне были очень рады. Еще бы! Специалист с высшим образованием! Какую только работу мне не предлагали. От дирижерского класса до лекций по полифонии.

Но разве я мог браться за это дело?

_________

¹ И в других консерваториях тоже. — Примеч. ред.

О. Агарков

Современной музыке – современных исполнителей

Современный симфонический оркестр — сложнейший организм, объединяющий до двадцати различных музыкальных специальностей. Успешность его деятельности — программы, художественный уровень, дисциплина, контакты с дирижерами, солистами и композиторами — зависит от многих весьма разнообразных причин, находящихся как в сфере самого коллектива, так и вне его.

Огромный разворот концертной жизни, внутрисоюзных и международных музыкальных связей выдвигает сейчас серьезную проблему улучшения качества подготовки оркестровых музыкантов и увеличения необходимого количества выпускаемых специалистов.

За последнее десятилетие программы концертов заметно обновились. Теперь они насыщены современной советской и зарубежной музыкой, а это прежде всего музыка сложная по языку; это — технически трудные оркестровые партии, это — большой состав с включением многих дополнительных инструментов.

Квалифицированные, давно созданные оркестры постепенно научились играть новую музыку. Но они не вечны: наступают периоды, когда в оркестрах, сложившихся когда-то из музыкантов одного поколения, происходит одновременное обновление значительной части состава. Вливается сразу большая группа молодежи, не знакомая ни с репертуаром, ни с традициями, ни с творческими особенностями данного коллектива. Тогда он переживает трудное время.

Многие стороны работы профессиональных оркестров неразрывно связаны с подготовкой смены, с подготовкой по-настоящему современных, многосторонне образованных специалистов оперно-симфонического исполнительства. Этот вопрос, весьма широкий, во многом спорный и сложный, требует дискуссий.

Позволю себе начать с организационных моментов. Как будто бы бесспорна мысль о том, что большинство обучающихся на оркестровых факультетах консерваторий не становятся солистами, что их будущая деятельность протекает в симфоническом оркестре, камерном ансамбле, эстрадном коллективе, — и все же, просматривая учебные планы, начинаешь сомневаться, действительно ли их составители признают этот давно сложившийся на практике факт за отправной при разработке своих методических рекомендаций.

Учебные планы студентов оркестрового факультета музыкальных вузов сильно перегружены. Много лет говорят об этом, но ничего существенного не изменяется, хотя учебные планы в какой-то степени варьируются почти ежегодно, Вот фактическая нагрузка студента третьего курса (скрипача):

Название дисциплины	Количество часов в неделю в классе	Необходимое количество домашних занятий в неделю
Специальность	2	20
Оркестр	6 (в среднем по существующему плану)	1
Квартет	2	4
Камерный ансамбль	2	4
Фортепиано	1	6
Педагогическая практика	2	–
История музыки	2	1
Методика	2	1
Исторический материализм	4	4
Иностранный язык	2	2
	25	43

Итого 68 часов необходимых занятий в неделю. Учитывая, что расписание индивидуальных занятий невозможно построить так, чтобы у студента не было «окон», реальное количество времени, которое студент проводит в стенах вуза значительно больше. Кроме того, здесь не учтено время, нужное для питания, отдыха, общественной работы, для чтения художественной

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

О. Агарков

Современной музыке – современных исполнителей

Содержание