роль — большой актерский успех талантливой певицы.

Микаэлян пока еще не сразу удается проникнуться существом своей героини. Порой она несколько неестественна; играет, а не живет. Но начиная с четвертой картины (сцена в консульстве), Микаэлян уже целиком во власти образа. Огромное впечатление оставляет в ее исполнении драматический финал оперы (отравление газом).

Очень интересен сложный образ Секретарши в исполнении М. Чмшкян. В первой половине драмы она суха, методична, холодна и бесстрастна. Будто продумано и заранее запланировано все — движения, осанка, интонация голоса. И тем более остро воспринимается момент пробуждения в Секретарше человека: очень точно психологически подготовлен этот поворот. Убеждает и пение Чмшкян, хотя вокальные достижения актрисы ниже сценических.

У А. Степанян в этой же роли, наоборот, более интересна вокальная сторона образа; в игре актрисы слишком порой дает о себе знать оперный штамп.

Искусно оттеняет все грани сложного, трагического образа Фокусника, требующего многогранного сценического и вокального таланта, С. Бархударян. М. Давтяну же предстоит еще большая работа над вживанием в эту роль.

Ярки и убедительны обе исполнительницы партии матери — Г. Галачян и Т. Овакимян. Причем образ, созданный каждой из них, своеобразен. Гоар Галачян покоряет благородством и красотой звука. Героиня Татьяны Овакимян увлекает драматизмом раскрытия действия, искренностью сценического поведения.

Небольшую, но достаточно содержательную партию Джона Сореля успешно исполнили Аршавир Карапетян и Сергей Галстян.

Все эти ведущие персонажи оперы, повторяем, являются конкретизированными, будто наугад выхваченными героями из той человеческой массы, что их окружает. Потому в спектакле столь велико значение действия так называемого второго плана.

Небольшие партии полицейского Кофнера, Анны Гомец, Веры Боронель, Иностранки (посетители консульства), стекольщика Ассана подчеркивают, усиливают трагизм главной ситуации. Она не случайна, это может произойти с каждым — таков подтекст, таков смысл всех, даже, казалось бы, второстепенных, персонажей.

В театре правильно поняли этот подтекст. Поэтому особое внимание здесь уделяли поискам верной интонации, нужной краски, характерного штриха. Д. Погосян и Г. Алавердян (Полицейский), К. Маркосян и Б. Греков (Кофнер), С. Калантарян и К. Бабаян (Иностранка), А. Гарибян и С. Курганян (Вера Боронель), Э. Узунян и Л. Егиазарян (Анна Гомец), Р. Бабурян (стекольщик) — все исполнители влились в единый гармоничный актерский ансамбль, увлекающий, как уже говорилось, слушателя не только яркой музыкальностью исполнения, но и подлинно драматической игрой.

Не хочется сейчас заострять внимание на недостатках спектакля. Они, конечно же, есть, но удельный вес их невелик: со временем они, вероятно, будут ликвидированы.

Хочется только посоветовать уделить еще больше внимания дикции — очень уж велико в опере Менотти значение слова.

Спектакль «Консул» — большая творческая удача театра. Коллектив должен продолжать путь активных творческих поисков, смелых дерзаний. И, что особенно важно, в дальнейшем на таком же высоком художественном уровне осуществлять новые постановки. А ближайшие планы театра интересны: это армянская национальная классика и современные оперные партитуры: «Алмаст» А. Спендиарова, «Дядя Багдасар» А. Бабаева, «Саят-Нова» А. Арутюняна.

МУЗЫКАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

А. Щербаков

Готовить разносторонних музыкантов

Ваш журнал уделяет много внимания проблеме обучения будущих специалистов в музыкальных вузах страны. Возможно, мои заметки представят интерес. Хотя разговор будет идти об одной из двадцати двух консерваторий страны, по-моему, он может коснуться (в большей или меньшей степени) любого музыкального вуза.

В 1963 году после окончания Харьковской консерватории (ныне Институт искусств) я был направлен на работу в симфонический оркестр Алтайской филармонии в группу контрабасов.

Буквально в первые дни работы в профессиональном коллективе я почувствовал, сколь относительно мало дала мне учеба в вузе: не хватало техники, мастерства, опыта игры в оркестре, умения понимать дирижера и многого другого.

Я получил диплом солиста оркестра. Как будто это говорит о достаточно высоком уровне специалиста. За время учебы я выучил и сыграл такие «солидные» произведения, как концерты для контрабаса Кусевицкого, Симандля и даже вторую часть скрипичного концерта Кабалевского в переложении В. Герасичкина.

И все же я должен сказать, что эти концерты не помогли мне одолеть технические трудности, встречающиеся в симфонических произведениях Бетховена, Чайковского, Прокофьева, Шостаковича и других композиторов.

Не секрет, что оркестровые факультеты в основной массе «выращивают» не виртуозов, а артистов симфонических и оперных оркестров. Но если заглянуть в учебный план, получается наоборот.

За семестр студент должен выступить два раза с сольной программой (на академическом концерте и экзамене), причем исполнить по одному произведению крупной формы и несколько мелких. Естественно, что на это уходит все время. Ведь на каждую концертную программу отводится всего два месяца, и по оценке, полученной при выступлении, судят о росте студента и качестве работы преподавателя. При этом этюдный материал — эта основа основ технического мастерства — остается в стороне. Никакой проверки со стороны руководителей кафедры. Самотек. Все зависит от индивидуальных требований преподавателя. За семестр я проходил около десяти этюдов средней трудности. Не слишком ли мала

_________

Публикуя письмо А. Щербакова, а также статьи О. Агаркова и А. Броуна, посвященные проблемам подготовки оркестровых музыкантов, редакция предлагает руководителям и педагогам музыкальных вузов, дирижерам и артистам оркестров высказаться по существу затронутых в них вопросов.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

МУЗЫКАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

А. Щербаков

Готовить разносторонних музыкантов

Содержание