Выпуск № 10 (431) | 1974 - страница 68

и современные русские песни, видели тысячи жителей Токио, заполнивших промышленную выставку «Советская Сибирь». Вспомнились слова, принадлежащие большому японскому писателю Рюноске Акутагаве (отцу известного композитора): «Среди всей современной иностранной литературы нет такой, которая оказала бы на японских писателей и читателей большее влияние, чем русская. Даже молодежь, незнакомая с японской классикой, знает произведения Толстого, Достоевского, Тургенева, Чехова. Из одного этого ясно, насколько нам, японцам, близка Россия» ⁵. Мысль эта в полной мере подтверждалась и музыкальной практикой японцев. В числе наиболее любимых и популярных композиторов — Чайковский, Мусоргский (есть даже Музыкальное общество имени Чайковского). Очень любимы Прокофьев, Шостакович; в истекшем сезоне, вслед за оперой «Катерина Измайлова», исполнялась оратория «Песнь о лесах», имеющая постоянный успех у японской публики. Считается почетным учиться музыке у советских профессоров, участвовать в Конкурсе имени Чайковского, исполнять классический и современный русский репертуар. Высоко ценится искусство воспитанников Московской консерватории — юной скрипачки Ёкко Сато, обучавшейся у Л. Когана, пианиста Минору Нодзимы — ученика Л. Оборина, певицы Киоко Хирота, стажировавшейся в Москве. Из афиш и печатных программ мы узнали о том, что только в сезоне 1973/74 года гостями Японии были С. Рихтер, Хор А. Свешникова, И. Жуков, Ленинградский оркестр с Ю. Темиркановым, Квартет имени С. Прокофьева, дирижер М. Шостакович, певица Б. Руденко, балерина М. Плисецкая, пианист Е. Могилевский. Повсюду — в отелях, в метро, в университетских вестибюлях — можно было увидеть красочные плакаты с изображениями советских артистов. Из бесед с Сонобе и его друзьями явствовало, что японские коллеги внимательно следят за успехами советской музыки, знают многие наши новинки и, например, Пятнадцатая симфония Шостаковича почти ни для кого не была новинкой — ее уже успели изучить в живом исполнении и в грамзаписи. Вообще к симфонизму Шостаковича — интерес давний и стойкий, еще Пятая его симфония в свое время оказала громадное воздействие на многих японских авторов.

Велика роль русских музыкантов в становлении исполнительской культуры Японии. Нам было интересно узнать, что русский скрипач А. Могилевский, поселившийся в Токио в 20-е годы, воспитал десятки отличных музыкантов, что петербургский пианист Л. Крейцер, воспитанник А. Есиповой и А. Глазунова (первый исполнитель в Москве Второго концерта С. Рахманинова), многие годы преподавал и концертировал в Японии. О выдающемся значении педагогической деятельности А. Черепнина уже говорилось выше: его непосредственные воспитанники (например, маститый Акира Ифукубе), а также «ученики его учеников», не раз встречавшиеся на нашем пути, с благодарностью вспоминали своего русского наставника. Говорят, что еще в 20-е годы почти половину Токийского симфонического оркестра составляли музыканты из России.

Девушка с голубем. Иллюстрация из сборника песен

Мы в свою очередь рассказывали японским друзьям о давнем взаимном интересе русских к Японии, к ее замечательной поэзии, музыке, кинематографии. Вспоминали о гастролях в Москве театра Кабуки, дирижеров Косаку Ямады и Хидемаро Коноэ. Напоминали и о том, что И. Стравинский еще в 1912 году сочинил свою «Японскую лирику» на стихи самых прославленных поэтов Японии и что А. Скрябин слушал японскую национальную музыку в исполнении артистки Ганако, выступавшей в предреволюционной Москве.

Говорили о С. Прокофьеве, с успехом гастролировавшем в Токио и Йокогаме летом 1918 года и удостоившемся высоких похвал японской критики. Я показывал примечательную фотографию, на которой двадцатисемилетний Прокофьев — необычайно худой и длинный — снят вместе с токийским критиком Мотоо Отагуро и его женой. (Отагуро был первым музыковедом, ознакомившим японцев с творчеством Прокофьева.) Мы перечисляли имена советских композиторов, обращавшихся за последние десять — пятнадцать лет к японской тематике, к стихам японских поэтов: А. Спадавеккиа (опера «Юкки»), А. Шнитке (оратория «Нагасаки»), Г. Жубанова (балет «Хиросима»), Н. Пейко, М. Коваль, К. Молчанов, З. Левина (песни, вокальные циклы). Напоминали о нотах, изданных в нашей стране — Триптих для струнного оркестра Я. Акутагавы, моноопера «Хиросима» Н. Терахары и его же цикл детских песен. Высказывались единодушные пожелания продолжать и укреплять деловые контакты и дружбу между японскими и советскими музыкантами.

Возвращаясь домой, в Москву, мы вынуждены были признаться друг другу, что японские друзья знают нашу музыку гораздо лучше, чем мы — японскую. Быть может, в этом повинны и те ведомства, которые занимаются делами музыкально-культурного обмена: ведь подчас импортируем мы из Японии в первую

_________

¹ Из предисловия Р. Акутагавы к русскому изданию его новелл. Цит. по журн. «Иностранная литература», 1974, № 3, с. 214.

очередь именно ту стандартизированную эстраду, против которой так резко выступают прогрессивные японские коллеги. Баланс, как говорится, не в пользу большой музыкальной культуры. А как бы хотелось, чтобы духовный взаимообмен наших народов стал более активным и плодотворным!

*

И последнее, о чем следует рассказать, относится к демократическому песенному движению современной Японии. Нам было известно, что еще в 50-е годы здесь развернулось грандиозное массовое движение «Поющие голоса», руководимое певицей Акико Секи. Уже в 1957 году это движение охватывало свыше пяти миллионов японцев — рабочих, студентов, крестьян. Основной лозунг «Поющих голосов»: «Песня — сила в борьбе за мир». Хоровая самодеятельность трудящихся, окрыленная боевыми революционными идеями, стала всенародным делом, проникла во все уголки страны. Было создано множество песен-плакатов, призывающих к борьбе против империалистической реакции, за мир и человеческие права. В последние годы движение это несколько изменило свои формы: наряду с хоровой самодеятельностью, появились кружки по изучению музыкальной классики, концертные абонементы для трудящихся. Коммунистическая партия сформулировала две параллельные задачи в области музыкального искусства: «Освобождение народа с помощью музыки» и «Освобождение музыки путем ее приобщения к народу». Была создана новая организация РООН (общество трудящихся — любителей музыки) во главе с рабочим-активистом Хироюки Макино. Это общество ведет большую просветительскую работу, знакомя рабочих с музыкальными новинками и сокровищами классической музыки.

Но и песенное движение масс не угасло. По-прежнему миллионы японцев выходят на демонстрации и митинги с любимыми песнями борьбы. По-прежнему многие из них сами складывают песни политического звучания, выражая этим свою ненависть к угнетателям и стремление к лучшему будущему. По-прежнему в стране функционируют народные клубы-кафе, ежедневно заполняемые молодыми любителями массовой песни (в Токио в начале 60-х годов существовало кафе, называвшееся «Огонек» в честь популярной русской песни на стихи М. Исаковского ⁶). В один из свободных вечеров мы посетили такой же клуб-кафе в центре столицы, известный под названием «11 часов». Скромно украшенный зал с небольшой эстрадой, на которой расположились пианист и ударник. Вместе с ними и веселый, лохматый певец, запевала и дирижер, возглавляющий массовое пение. За столиками сидит несколько десятков юношей и девушек с маленькими песенниками в руках. На столах — никаких особых яств — только бутылочки с фруктовой водой. Все здесь лишено какой-либо коммерческой направленности, а ведется, как у нас говорят, на общественных началах. Душа организации певица Умедзу, коммунистка, участница хора «Березка». Она встретила нас у входа (молодая женщина с приятной улыбкой). От нее мы получили в подарок красный кумачовый плакат с изображением поющей девушки и хорошо изданный песенник, в котором представлен обширный репертуар посетителей «11 часов»: здесь и японские народные песни, и произведения современных авторов, и песни разных народов мира — американцев, итальянцев, русских, французов. В зале допоздна не умолкала музыка — мелодии японских бытовых и обрядовых песен, русская «Дубинушка», боевые гимны демонстрантов и стачечников. Какова была радость собравшихся, когда один из нас сел за рояль и стал аккомпанировать исполнению русских песен, составляющих значительную часть здешнего репертуара! Новиковские «Дороги» сменились «Катюшей» Блантера, затем лихо и звонко, совсем как в Краснознаменном ансамбле, с соблюдением всех традиционных замедлений и ускорений, зазвучала «Калинка». Кто эти дружные молодые люди, с таким энтузиазмом собирающиеся в своем песенном клубе? Работницы, торговые служащие, студенты, шоферы, домашние хозяйки. Некоторые из них не только поют, но и сами сочиняют песенные стихи и мелодии. («В этой стране, — прочли мы в той же книге Н. Михайлова и З. Косенко, — почти все поэты, точнее чуть ли не все пишут стихи. Кто как может — и хорошо, и плохо».) Нам вручили листовку с нотным и поэтическим текстом, сложенным типографским рабочим Манабу Хаяси: в своей песне он клеймит полицейских, которые во время демонстрации изувечили его и упрятали в тюрьму. Манабу еще отбывает наказание, а песня, изданная рабочим обществом, звучит повсюду в исполнении молодежных самодеятельных хоров. Мы слышали ее в тот памятный вечер в молодежном кафе «11 часов». «Есть ли сейчас в мире капитализма страна с более революционной молодежью?» — восклицают авторы упомянутой книги о Японии.

Наблюдая сегодняшнюю японскую молодежь — энергичную, целеустремленную, творчески активную, непримиримую к социальной несправедливости, неравенству, культу грубой силы и циничного бизнеса, мы стремились разглядеть в ней облик будущей Японии, перспективы ее завтрашнего социального обновления.

_________

⁶ См. об этом в книге путевых очерков Н. Михайлова и З. Косенко «Японцы» (М., 1963, с. 250).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Девушка с голубем. Иллюстрация из сборника песен

*

Содержание