Выпуск № 9 (394) | 1971 - страница 46

цы подкупал проникновенностью и силой выражения. Чарующая простота и особая тонкая артистичность отличали интерпретацию «Ночи» Рубинштейна.

Неподдельная увлеченность характеризовала исполнение романсов Рахманинова «Как мне больно» и «В молчаньи ночи тайной».

Итак, последний концерт, как и ряд предыдущих, еще раз убедил в том, что Мария Биешу — певица широкого диапазона. Она очень искренна. Это одно из сильнейших средств выразительности в ее искусстве. Подобное качество — не столь частое и потому весьма ценное — открывает артистке дорогу к подлинному проникновению в мир правды чувств.

Все же, с большим удовольствием отмечая яркие черты дарования певицы, я хочу дать ей несколько советов. Ведь совершенствовать свое мастерство обязан каждый истинный артист. Тем более Биешу, обладающая редчайшим по красоте голосом.

Большие художники в собственной повседневной работе всегда внимательно проверяют все слагаемые своего мастерства. Ясность замысла, стройность композиции, проникновение в музыкальный текст, техническая его проработка, отточенная дикция — все это должно быть всегда слито воедино. Если на концерте выпадет хоть одно звено из сложной цепи, связывающей замысел артиста, его воплощение и слушательское восприятие, то впечатление от искусства певца не будет полноценным. Здесь не место говорить о иерархии средств выразительности. И все же уделим особое место освоению нотного текста, который должен в принципе воспроизводиться абсолютно точно. И дело не только в том, чтобы аккуратно спеть четверть с точкой или точно проинтонировать полутоны; точность в штрихах, в воспроизведении метроритмической пульсации, авторской нюансировки и, конечно, интонационное осмысление пассажей и т. д. — собственно, это и является самым действенным орудием воплощения образного замысла. Вот они — подлинные средства выразительности! Надо помнить, что слово в вокальной литературе лишь углубляет, усиливает музыкальную мысль композитора. Поэтому без совершенного технического владения инструментом — голосом нельзя раскрыть подлинную суть произведения.

Касаясь конкретно творчества Биешу, хочется сказать об отдельных элементах ее мастерства. Певице следует развить длительность дыхания. Это поможет овладеть более стойкой опорой на среднем участке голоса; звук станет сочней и приобретет еще большую кантиленность; одновременно появится легкость в пассажах и станет прозрачнее филировка.

Биешу чрезмерно увлекается использованием грудного регистра. В результате страдает звучание в среднем диапазоне и исчезает свобода верхних звуков. Особенно это дало о себе знать в арии Леоноры из оперы Верди «Трубадур» (нуждающейся в серьезной доработке).

Вокально-техническая форма влияет и на чистоту интонации, и на ясность дикции и т. д. Ведь неоправданные portamento, въезды в ноты, местами фальшь — подобные мелочи не что иное, как ослабление (или недостаточная тренировка) соответствующих мышц.

Именно из-за этих досадных огрехов, о которых шла речь, кульминационные взлеты в романсах «Кабы знала я» и «Ночи безумные» не были доведены до полной силы. В романсах Рахманинова и в «Мелодии» Дворжака обилие portamento создавало интонационную неряшливость. В ряде пассажей проскальзывали так называемые «придыхания», что утяжеляло ритм, лишало его отточенности, упругости и моментами заставляло сомневаться в уровне вкуса исполнительницы.

Я еще раз повторю: это все мелочи, но из них складывается певческое мастерство. Их легко устранить, пока артистка молода и полна сил. И устранить необходимо.

Я еще вернусь к своим впечатлениям о встрече с Биешу, а сейчас мне представляется уместным поделиться некоторыми мыслями по поводу концерта К. Лисовского.

Обладатель довольно крупного по звуку тенора, Константин Лисовский за годы, отде-

ляющие его от конкурсной победы, артистически очень окреп. Появились интересные стилистические штрихи и большая свобода в интерпретации. Для его исполнения стали характерны эмоции, сочетающие в себе глубину и мягкость. Выступления певца отличаются тщательной проработкой музыкального текста, вдумчивым прочтением композиторского замысла, безупречным вкусом. Это не только прекрасный вокалист, но и выразительный актер.

Первое отделение было посвящено Рахманинову и Г. Свиридову. По тому, как была подобрана программа, можно заключить, что именно концертная деятельность стала основной точкой «приложения сил» Лисовского.

Кроме более известных романсов Рахманинова, таких, как «Сон», «Как мне больно», «Проходит все», спетых тепло и содержательно, хочется отметить хорошо прозвучавшие менее известные сочинения композитора — «Буря», «Пред иконой». Особенно же удался чудесный романс «Ау!».

Исполнение произведений Свиридова оставило неровное впечатление. Наряду с волнующим раскрытием «Изгнанника» и очаровательной «Русской девчонкой», интерпретация других романсов показалась вялой: «Черный взор» требовал более собранного звучания, особенно на гласных, да и дикция здесь оставляла желать лучшего; «Смоленский рожок» просто не удался.

Второе отделение было посвящено итальянским композиторам. Артистическая зрелость и благородство темперамента очень украшают исполнение Лисовского, но ему не надо забывать, что, будучи достаточно крупным, его голос все же скорее лирический, чем драматический. Пение же звуком более густым и насыщенным, чем тот, что отпущен природой, во-первых, вредно, а во-вторых, не дает необходимых художественных результатов. От этого страдают выразительность, интонация, верхние ноты теряют свободу, а главное, стираются краски даже самого богатого по красоте тембра. Именно поэтому, например, монолог Отелло и ария Эрнани из одноименных опер Верди не произвели желаемого впечатления; именно поэтому только искренняя взволнованность и благородство интерпретации помогли талантливому артисту выйти из трудного положения в сцене Канио из «Паяцев» Леонкавалло.

А вот просто, естественно спетый романс Куртиса «Не плачь» покорил зал свободой звуковедения. Какое удовольствие слушать Лисовского, когда он сам себе не мешает!

Выше я высказала несколько соображений, соображений педагога, старшего товарища по искусству, о творческой работе молодых артистов, идущих еще по пути совершенствования, — талантливых певцов, ищущих свой стиль, свой интерпретаторский почерк в исполнительстве.

Однако я должна сразу оговорить: оценки профессионала и оценки публики — в данном случае вещи разные. У аудитории и Биешу, и Лисовский имели шумный успех.

Спетые Биешу «на бис» предсмертная ария Манон из «Манон Леско» Пуччини, ария Розины, «Серенада Пьеро» Леонкавалло, Монолог Чио-Чио-сан вызвали в зале бурю восторга. Надо отдать должное, во все эти сочинения Биешу вложила много артистизма и обаяния. От этого, вероятно, даже ритмические шероховатости в арии Розины воспринимались как задуманные штрихи к портрету героини.

Лисовский тоже много пел «на бис». Сколько тонкости, элегантности, актерского мастерства показал он в миниатюрах: в английской песенке «Ах нет, Джон», швейцарской — «Гавань уже опустела», в песне Б. Бриттена «Когда я был холост»; как яркая картинка запечатлелась ирландская песня «Выпьем за деву с румяным лицом». Благодаря артистической увлеченности, тонкости нюансов, мастерству скороговорки, звук обрел присущее ему обаяние и заблистал во всей своей красоте.

И все же, несмотря на большой успех обоих певцов, я считаю нужным еще раз повторить, что их выступления не были свободны от недочетов и промахов. Несомненно, годы, прошедшие после Третьего конкурса имени Чайковского, принесли молодым певцам любовь публики. Но искусство ставит всё новые задачи, обязывает неуклонно двигаться вперед. А для этого необходимо избавиться от груза недоделок, недоработок.

Любое искусство, и особенно такое капризное, как пение, требует бережного и повседневно вдумчивого к себе отношения.

Н. Шпиллер

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание