Поль Тортелье

без королевства, супруге без супруга и матери без детей», его стремлению раскрыть музыкальными средствами великую драму. Делает он это с большим профессиональным мастерством, но вместе с тем, мне думается, современные выразительные средства, используемые здесь, не всегда увязываются с образной атмосферой произведения, с внутренней логикой тех характеров, которые вовлечены в драму страстей. Поэтому кое-где звуковая ткань воспринималась несколько абстрактно.

Во время исполнения Пятой симфонии Прокофьева и Второй Брамса обратила на себя внимание высокая культура звука. Однако общий эмоциональный тонус показался блеклым. В Прокофьеве явно недоставало звуковых объемов, масштабности. Особенно досадно, что прокофьевские мелодии широкого русского распева и огромных динамических контрастов предстали нивелированными, ритмически упрощенными (к примеру, «бесконечная» тема третьей части или подвижная из второй).

Не все удовлетворило и в интерпретации музыки Брамса. Казалось, что французские музыканты задались целью подчеркнуть ее певучее спокойствие, внеконфликтность. Получилось же попросту скучновато. А ведь достаточно взглянуть на темпово-характеристические указания автора, чтобы обнаружить заложенные в партитуре контрасты: Allegro non troppo — Adagio non troppo — Allegretto grazioso quasi andantino — Allegretto non troppo. Московским слушателям приходилось слышать эту симфонию в столь поэтичной и ярко эмоциональной трактовке, что сама мысль о намеренно «монотонном» ее решения не приходила в голову. Думается, недостаток эмоций следует отнести за счет маэстро. Правда, некоторая доля вины падает и на неблагодарную акустику Зала имени Чайковского. И все же дефекты акустики были куда менее ощутимы во время выступления Поля Тортелье — одного из крупнейших виолончелистов нашего времени. Изумительный артистизм, вдохновенная исполнительская манера музыканта, с блестящим мастерством и одушевлением сыгравшего Концерт Сен-Санса, «на бис» — сольную Прелюдию C-dur Баха и «Танец» собственного сочинения (в сопровождении группы виолончелей), запомнятся надолго.

Новая встреча с французскими музыкантами, с музыкой Франции многое прибавила к нашим знаниям о музыкальной культуре этой страны.

Л. Раков

Солист Жан-Пьер Рампаль,
Дирижер Жорж Претр

ПИСЬМА ИЗ ГОРОДОВ

Минск

В столице Белоруссии за последнее время можно было услышать не одно интересное сочинение. Велика в этом роль главного дирижера республиканского симфонического оркестра В. Катаева. Любители музыки помнят такие его премьеры, как «Страсти по Матфею» Баха, реквиемы Моцарта и Верди, «Carmina Burana» К. Орфа, «Эхо» А. Скултэ, «Альпийская симфония» Е. Глебова. Все эти произведения объединяет одно общее: хоровое начало, являющееся составной частью любой из названных партитур. Дирижер несомненно тяготеет к синтетическим музыкальным жанрам.

Но, быть может, нигде с такой яркостью не проявил В. Катаев свой дар музыканта-режиссера, строителя конструктивных исполнительских концепций, как в недавней премьере оратории А. Онеггера «Жанна д’Арк на костре», имевшей огромный успех у минчан.

У нас на памяти и другие по-своему примечательные премьеры этого произведения: одной в Москве руководил Е. Светланов, другой в Горьком — И. Гусман. Попытаемся их различить: светлановская интерпретация была самая, если можно так сказать, оркестрально-симфоническая; Гусману удалась в большей степени психологическая драматургия линий Жанны и Доменика; Катаев же, нам думается, сумел создать спектакль — некое единство, в котором трудно расчленить его компоненты.

Для интерпретации Катаева характерна относительно стабильная эмоциональная температура, не вырывающаяся за четко установленные границы, прорыв которых грозил бы утратой интеллектуального контроля за раскрытием замысла. А именно в нем, в его обнаженной целенаправленности заключена особенная сила пополнения Катаева. Как режиссер, скорее даже как кинорежиссер, в любом съемочном эпизоде ощущающий «нить идеи», Катаев удивительно точно сцеплял фрагмент с фрагментом, добиваясь исчезновения фрагментарности путем выявления единства ритмо-пластики всего музыкального спектакля. Именно поэтому оба хора — «взрослый» и детский, оркестр, солисты, дуэт Жанна — Доменик и другие актерские группы («Суд зверей», «Игра в карты», «Встреча Ветрячка и Бочки»), весьма театрализованные, сценически разработанные, предстали как бы равносоставными частями постановки, носителями идеи, интроецируемой слушателям из одного центра —

Сцена из оратории

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Поль Тортелье

Солист Жан-Пьер Рампаль,Дирижер Жорж Претр

ПИСЬМА ИЗ ГОРОДОВ

Минск

Сцена из оратории

Содержание

Солист Жан-Пьер Рампаль,
Дирижер Жорж Претр