Выпуск № 4 (377) | 1970 - страница 29

...И еще одна сфера, широкая и могущественно воздействующая на чувства, воображение и мысль человеческую, повседневно, с детских лет окружала Владимира Ильича, во многом способствуя формированию его светлого и высокого душевного мира. Это русская и иностранная музыкальная классика. Мы не будем прослеживать здесь, как формировались музыкальные вкусы и склонности Ленина, вполне созвучные его художественно-литературным влечениям и всему складу его могучей и многогранной, но цельной и гармоничной психики. Гомер и Шекспир, Софокл и Данте, Пушкин и Лермонтов, Шиллер и Байрон, Толстой и Некрасов, Чернышевский и Салтыков-Щедрин, Лессинг и Гейне, Ибсен и Гюго, Гоголь и Герцен, Тютчев и Тургенев, Чехов и Горький, Глеб Успенский и Короленко — вот авторы, которые, видимо, всего дороже и ближе были Ленину. Из композиторов Владимир Ильич охотнее всего слушал Бетховена и Вагнера, Шуберта и Шопена, Римского-Корсакова и Бородина, Бизе и Листа (транскрипции), Чайковского и Даргомыжского. Да, перед нами подлинная классика XIX века, в широком смысле этого понятия. Реализм, искренность, душевное здоровье, высоконравственное гуманистическое содержание; демократические социальные мотивы, ясно и красиво выраженные в изящной, законченной форме. Вот что привлекало Ленина, как ранее и Маркса с Энгельсом, к этой высокой эстетической и этической сфере. Помимо художественной радости, какую они лично испытывали, общаясь с большим искусством, основоположники научного коммунизма неизменно ценили его социально воспитующую миссию, его свойство искоренять в людях грязь, узость, эгоизм и другие пороки, которые веками и тысячелетиями насаждал и культивировал в них старый неправедный и своекорыстный мир. Конечно, идея эта не нова, мы можем встретить ее у Аристотеля и Спинозы, Абульхасана Рудаки, Джами или у легендарного Асвагоши, не говоря уже о сравнительно недавнем прошлом — о Глюке, Рихарде Вагнере, Мусоргском. Но лишь в XX веке для реализации этой плодотворнейшей идеи открылась перспектива, какой никогда еще не знало человечество. «Мы должны нагнать то, что было упущено в течение столетий, и мы хотим этого» (В. И. Ленин) ⁷. Критерий идейности, способности искусства захватить своими образами массы, оставить неизгладимый, глубокий и плодоносный след в их сознании, чувствах, действиях всегда был важнейшим для Ленина.

Документальный материал и свидетельства современников о любимых музыкальных произведениях Владимира Ильича говорят о том, что круг их сравнительно невелик. Но и названия сочинений сами говорят за себя. Вот они: сонаты Бетховена — «Патетическая» (ор. 13, c-moll), с речитативом (ор. 31, № 2, d-moll), «Аппассионата» (ор. 57, f-moll); симфонические увертюры «Эгмонт» и «Кориолан»; песни Шуберта «Лесной царь» и «Приют» в фортепианных транскрипциях Листа; прелюдии Шопена; Шестая («Патетическая») симфония и «Евгений Онегин» Чайковского; его романсы — «Ночь», «Средь шумного бала», «Мы сидели с тобой»; «Свадьба» («Нас венчали не в церкви») Даргомыжского; «Кармен» Бизе, «La juive» Галеви; «Фауст» Гуно (ария Валентина); оперная музыка Вагнера.

На первый взгляд, этот перечень, составленный по различным источникам, относящимся, в свою очередь, к различным периодам жизни Владимира Ильича, может показаться несколько случайным. Перед нами произведения, достаточно далекие друг другу по образному строю, жанру, стилю, по масштабам и национальным истокам тематизма. И все же, при несомненной разнохарактерности этой музыки, ее объединяют некоторые общие качества и черты. Прежде всего, это действительно превосходные, профессионально совершенные образцы высокоэтического музыкального искусства. Но не гедонистическое «пиршество красоты» в первую очередь привлекало к ним внимание и любовь Ленина. Величайший гуманист нашей эпохи ценил эти сочинения за то, что в них воплощено высшее напряжение духовных сил человека, что образы их звучат на кульминационных вершинах людских деяний и человеческой психики. Вот почему и сказал Ленин Горькому об «Аппассионате»: «Изумительная, не-

_________

⁷ См.: К. Цеткин. Из книги «Воспоминания о Ленине». В сб.: «В. И. Ленин о литературе и искусстве». Указ. изд., стр. 662.

человеческая музыка. Я всегда с гордостью, может быть, наивной, думаю: вот какие чудеса могут делать люди!»

В этих словах заключен огромный и глубокий смысл ленинской эстетики. У Ленина в основе самого понятия музыкально прекрасного — не постижение запечатленной в звуках абсолютной красоты, как утверждали Авг. В. Шлегель и другие эстетики немецкого объективного идеализма; не проникновение в сферу извечного песнопения, раскрывающего религиозно-литургическую тайну мира (Поль Клодель); и не совершенство вселенской гармонии, приоткрыть завесу над которой суждено лишь немногим избранным (неопифагореец Никомах Геразский и его высокоталантливый современный интерпретатор Пауль Хиндемит). Нет, понятие красоты отражает радость и гордость за человека и человечество, создателя великого чуда искусства; оно поднимает людей над «грязным адом» обыденного буржуазного и мещанского бытия; оно раскрывает им глубинный исторический смысл повседневности; оно несет людям свет, истину и высокую нравственность, обрести которую можно лишь в битве жизни.

С другой же стороны, некоторая разноликость любимых произведений Ленина — свидетельство многогранности его художественно-отзывчивой натуры, его эстетических интересов. Они и не могли быть иными у человека, который гармонично сочетал огромную мощь интеллекта, широту научно-теоретических обобщений, непреклонную волю к борьбе и победе, страстную концентрированную ненависть к врагам пролетариата — с глубокой человечностью, проникновенно-чутким, задушевно-участливым отношением к людям, их горестям и радостям, нуждам и запросам. Этим, вероятно, и объясняется то, что в числе музыкальных произведений, любимых Лениным, рядом с клокочущей и суровой «Аппассионатой» мы встречаем мечтательное признание «Средь шумного бала», а застенчиво-элегичная «Ночь» соседствует с титаническим «Кориоланом».

Каковы были взгляды В. И. Ленина на современную музыку? Прямых высказываний о ней, к сожалению, не осталось. Однако сохранившийся мемуарный и эпистолярный материал воссоздает высказывания Владимира Ильича об искусстве конца XIX и начала XX века вообще (преимущественно — о художественной литературе и живописи). От этих высказываний вполне правомерно умозаключать и к музыке. Прежде всего, следует отметить живой интерес Ленина к новому искусству и его поразительно широкую осведомленность в нем. В сфере его интересов — импрессионистская живопись и скульптура (в частности, Роден), немецкая экспрессионистская школа. Круг драматургов, поэтов, прозаиков различных стран, привлекавших его пытливую мысль и эстетическое чувство, особенно обширен: Хенрик Ибсен и Эптон Синклер, Мартин Андерсен Нексе и Ромен Роллан, Герхардт Гауптман и Джек Лондон, Морис Метерлинк и Поль Верхарн, Поль Бурже и Октав Мирбо, Артур Шницлер и Анатоль Франс, Уолт Уитмен и Анри Барбюс, не говоря уже о Горьком и Маяковском.

Владимир Ильич никогда не применял понятия «современность» в отвлеченном и уклончивом смысле, стирающем грани классов, идеологий, общественных формаций, направлений искусства. Мы не встретим в ленинском лексиконе ходких и скользких слов, как-то: «современный человек», «современный стиль», «современные средства выразительности», «современное мироощущение», «современное мышление» и т. п. Исключительно чуткий к общественной психологии и ее национально-своеобразным чертам, Ленин всегда очень конкретно и дифференцированно судил о настроениях и чувствах определенных классов и слоев, умел в высшей степени отчетливо различать их, а решающее значение в духовной жизни людей придавал именно идеологическим качествам. Великолепно умел он чувствовать и «несовпадения» мировоззрения и художественного таланта. Он писал об одаренности Бурже и о реакционности его «Баррикады». Он интересовался Мирбо, писателем, обличавшим социальные пороки, но вынес отрицательное впечатление, прочитав «Динго». Его впечатляли силой своего реализма некоторые страницы Джека Лондона (незадолго до смерти Владимира Ильича Н. К. Крупская читала ему «Любовь к жизни»), но иные рассказы американского писателя, пропитанные буржуазной моралью, вызывали его откровенно ироническое отношение.

Огромным был дар художественного провидения у Ленина. Он первым угадал

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание