Выпуск № 7 (344) | 1967 - страница 69

литический спор отца и сына о судьбах страны, о настоящем и будущем Германии, о политике, религии, морали. Это было просто чтение и — никакой актерской игры. Но какое интересное, необычное представление!

После утренника в репетиционном зале остались разгримировавшиеся актеры, режиссер, завлит, генеральный директор, зрители. В тот день это были школьники. Один юный товарищ разбирал спектакль Брехта. Я даже испугалась. Какой «правильный» мальчик! Все знает! Какая подготовленная аудитория! Но вот заговорили другие — и все стало на свои места. Выступают очень толково, без робости, но, как и положено ребятам, с «захлебом». И главное — все им очень интересно.

Любопытно: на этой встрече со школьниками велась беседа об очень серьезных вещах: что такое театр и что такое жизнь, как они сливаются на сцене в художественном образе и как он, в свою очередь, воздействует на жизнь. Здесь же очень твердо, но не обидно — ведь девочка могла и не знать — было сказано, что конфеты во время спектакля есть не нужно. Даже не потому, что шуршит бумага и кому-то мешает, а потому, что в театр приходят за искусством, а не за конфетой. Зрителя готовят в Лейпциге с детства.

Выпущенные спектакли немецкие коллеги обсуждают и в своем кругу. После премьеры «Марии Стюарт» разговор затянулся далеко за полночь. Режиссеры, актеры, директор театрального училища толковали о новой трактовке спектакля. Не все соглашались в каких-то деталях с режиссером и обосновывали свою точку зрения, пользуясь эстетическими категориями, а не «нравится — не нравится». Постановщик соглашался с очевидным. И многое было изменено на другой день.

Без сомнения, интересные творческие дела лейпцигских мастеров театра во многом обусловлены поистине безупречной организационной работой дирекции объединенных театров. В этой области деятельности не бывает патентованных рецептов, но многое в Лейпциге убеждает наглядно. Хотя бы проспект театра. Не только гость, любой зритель до начала сезона может получить брошюру — проспект театра, издаваемый дирекцией на каждый сезон. Само собой разумеется, он хорошо оформлен. Лейпциг — город полиграфии. Но будь он оформлен даже хуже, все равно он не стал бы практически менее необходимым. В брошюре напечатаны планы всех зрительных залов, указаны цены билетов. Вы можете заранее облюбовать себе место, с которого вам будет удобно посмотреть заинтересовавший вас спектакль. Билеты вы можете купить только на него или приобрести абонемент на несколько разных представлений со скидкой. Система абонементов в Лейпциге разработана тщательно: их несколько видов.

Спектаклей много. В сезоне 1965/66 года в музыкальных театрах их было сорок семь (!), в драматических — тридцать пять, в театре для юношества и детей — семь. Зритель может быть уверен, что коли они перечислены в проспекте, то все будут показаны в течение года. Ни один не выпадет из репертуара по «техническим причинам». Так же твердо зритель уверен, что будут осуществлены все объявленные и толково аннотированные в проспекте премьеры. А премьер в Лейпциге за сезон в пяти театрах — тридцать две. Почти половина из них — на музыкальной сцене! Обилие премьер объяснимо: Лейпциг — город с шестисоттысячным населением, репертуар должен часто обновляться. Шестилетняя оперная или драматическая постановка — уже ветеран.

Такой проспект не только информация зрителя, но и обязательство перед ним дирекции. Может быть, это лучшая форма, чем «...в беседе с нашим корреспондентом директор (или главреж) сообщил, что в портфеле театра...» с последующим перечнем стольких названий, которые — куда там в портфель — и в чемодан не уложишь? Но, к сожалению, на деле часто получается, что к концу сезона зрителю достается от этого рекламированного «чемодана» только «ручка». То есть появляются одна-две премьеры. Да и то порой не из объявленных в прессе, а схваченных случайно и подготовленных наспех. А как же интервью? Пресс-конференция? Никто за них не отвечает. Ни директор, ни главреж, ни газета, ни журнал, печатавшие парадные списки.

Полезное дело лейпцигский проспект. Может быть, такого рода буклет, издаваемый разъединенными дирекциями городских театров или каким-либо объединенным городским управлением, стал бы паспортом и для наших театров?

И еще об одном в организационной работе. В Лейпциге художественные руководители много времени уделяют дискуссиям по вопросам теории искусства, анализу творческих дел театра, но очень редко заседают по делам нехудожественным. Раз в две недели все дирижеры и режиссеры встречаются у генерального директора. В совместном решении с репертуарным управлением принимается коллективно выработанный план жизни театра на ближайшие две недели в соответствии с заранее разработанным репертуарным планом текущего сезона. Затем он «размечается» по пяти зрительным залам, десятку репетиционных, десяткам классов. И художественное руководство к этим вопросам больше не возвращается.

Трудовой поток течет без завихрений, и нет необходимости всем вмешиваться в его движение, хотя и в Лейпциге болеют артисты и спектакль, бывает, оказывается под угрозой срыва. Здесь считается, что обращение к руководству со всеми мелочами совсем не признак служебного рвения, а свидетельство неумения самостоятельно выполнить свои функции. Может быть, поэтому у лейпцигских театральных деятелей есть время и силы для активной творческой работы.

Лейпцигская организация театрального дела наводит на «крамольную» мысль, что отнюдь не количество работников управленческого аппарата определяет качество его деятельности. Работу коллективов оперы, драмы, балета, хора, постановочной части, мастерских, штатного оркестра малого музыкального театра и филармонического оркестра города, который играет в большой опере, планируют всего четыре человека. Им помогают два секретаря-диспетчера. В коллективах функции канцелярий исполняют инспектора-совместители. Продуктивность их работы, конечно, определяет и дисциплина актеров, чувство ответственности артистов за свое дело.

Десять дней — недолгий срок. Но уже просто по афишам можно было отметить, что русская классика и советские произведения хорошо знакомы немецким зрителям и пользуются большой популярностью. «Борис Годунов», «Пиковая дама», «Катерина Измайлова», «Война и мир», «Лебединое озеро», «Гаянэ», «Спящая красавица» — это только в текущем сезоне.

В Дрездене мне рассказывали о готовящейся постановке «Бориса Годунова». В Берлине часто идет очень популярный в Германии Прокофьев: «Огненный ангел», «Повесть о настоящем человеке». Поставлено немало русских классических опер и балетов.

Серьезно готовятся в Лейпциге к 50-летию Великого Октября. Собираются ставить «Десять дней, которые потрясли мир» Рида, оперу немецкого композитора 3. Маттуса «Последний выстрел» по рассказу Б. Лавренева «Сорок первый». В ноябре 1967 года будет проведена Декада советского искусства во всех пяти театрах. Поэтому, как никогда, ищут и ждут новых опер и пьес советских авторов. С благодарностью говорят о розовских спектаклях, идущих в Лейпциге и имеющих для молодежи ГДР большое воспитательное значение, о драматургии Арбузова, Прокофьева, Шостаковича! Мы часто говорим: композиторы и драматурги в долгу перед нашим зрите-

Фото

«Женщина без тени» Р. Штрауса. Сцена из оперы

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Фото

«Женщина без тени» Р. Штрауса. Сцена из оперы

Содержание