Русское в «Русской тетради»

В творчестве многих молодых композиторов, в частности ленинградских, все заметнее сказывается интерес к народной песенности. С. Слонимский, В. Гаврилин, Г. Белов, Н. Ельчева и другие наши «шестидесятники», обратившиеся к русской песне, знакомятся с ней не по сборникам, а непосредственно, как участники фольклорных экспедиций. И каждый из них по-своему использует открывшиеся ему богатства для создания вполне современных по языку произведений.

Это явление чрезвычайно важное: в осознании и разработке его композиторская практика намного опередила наше музыковедение. Общеизвестно ведь, что обращение к родному фольклору с глубоко творческих позиций всегда приносило искусству блестящие плоды. По справедливой мысли Б. Бартока, «уходить корнями в прошлое для художника не только право — это необходимость» ¹. И естественно: подлинно художественное «прошлое» органично входит в музыкальный обиход.

Известно и то, что современное понимание национального в искусстве нельзя свести к его «фольклорному генезису», да и степень самой «фольклорности» у разных авторов различна. Вообще проблема национального крайне сложна. Она требует в каждом данном случае специального исследования, успех которого будет зависеть, на мой взгляд, от конкретности и жизненности принятой методики. В частности, проблема так называемых влияний, неизбежно встающая при изучении творчества молодых композиторов, иначе разрешена быть не может.

Остановимся, для примера, на пути Валерия Гаврилина, автора уже популярного в различных аудиториях вокального цикла «Русская тетрадь» ². По-

_________

¹ Барток. О значении народной музыки. «Советская музыка» № 2, 1965.

² Цикл написан в 1964 году. Описание его общей драматургии, а также сведения об авторе см. в статье А. Сохора «Две "тетради" В. Гаврилина». «Советская музыка» № 11, 1965.

стараемся проанализировать национальные истоки этой музыки. Как определить, в чем именно заключается ее «русскость», столь явственно ощущаемая? Как перевести наши ощущения, говоря словами Одоевского, на «технический язык»?

Я убежден, что, пытаясь ответить на подобные вопросы, надо прежде всего исходить из жизни, то есть уяснить себе, что называется, творческую биографию композитора, возникающие на его пути жизненные впечатления, встречи и, следовательно, идеи, мысли, ассоциации, темы; необходимо понять индивидуальность художника, воссоздающего действительность, отбирающего из нее (сознательно или неосознанно) наиболее близкое своему видению мира.

Что, с этой точки зрения, могло привести Гаврилина к созданию «Русской тетради» — произведения, которое, вероятно, послужит началом яркого творческого пути талантливого композитора, может быть, — одним из первых подступов к опере, но которое и само явилось серьезным итогом устремлений молодого автора? Оно отражает мироощущение Гаврилина, его человеческий облик, его музыкальную организацию, своеобразно «переварившую» очень и очень многие влияния.

На формирующегося музыканта оказывает воздействие почти все яркое, с чем он сталкивается в жизни и искусстве. Все резонирует в нем, но лишь наиболее близкое со временем «впитывается в кровь». В данном конкретном случае надо говорить, по-видимому, о сочетании непосредственной эмоциональности с глубокой вдумчивостью, с тяготением к оригинальным теоретическим построениям. Не случайно Гаврилин окончил консерваторию и как композитор и как музыковед. И, разумеется, не случайно из всех музыковедческих дисциплин избранницей его оказалась фольклористика.

Мне неоднократно доводилось беседовать с Валерием, который рассказывал о своей жизни, о своих симпатиях и антипатиях в искусстве прошлом и современном. Конечно, такие беседы — дело сугубо личное. На них нельзя строить «глубокомысленные» научные выводы. И все-таки впечатлениями от некоторых из них я хочу сейчас поделиться с читателями.

Гаврилин родился в вологодской деревне. Здесь прошло его детство. Ему повезло: вокруг него оказались люди богатой и щедрой души. Он полюбил их склад ума, их речь, искусство. С особой нежностью Валерий вспоминает часто бывавшую в их доме немолодую односельчанку. Вспоминает, как певуче рассказывала она чудесные сказки, как пела мелодичные песни. И эти воспоминания до сих пор живут в нем незаменимым душевным сокровищем, к ним возвращается он часто...

Впечатления детства имели для будущего автора «Русской тетради» огромное значение — и нравственное и художественное. Он навсегда сохранил любовь к простому человеку, к его жизни и через родство с ним сроднился с русской песней. Да, именно так: песня пленила его красотой выраженной в ней души и лишь потом уже красотою звуков. Поэтому так органично и сильно развилось в нем острое чувство русской речевой и песенной интонации — первоосновы национального стиля.

...Музыкальную школу-десятилетку и консерваторию Валерий окончил в Ленинграде. Здесь он с жадностью окунулся в новый для него мир классической и современной музыки. Навсегда покорило его великое искусство Баха, Моцарта, Вивальди, Шуберта, Брамса, Мусоргского, Чайковского, Малера, Прокофьева, Орфа...

Но не одна музыка формирует облик композитора — влияет на него и хорошая музыковедческая литература. Так, большой след оставили в душе Гаврилина письма Г. Малера, книга А. Швейцера о Бахе, «Я — композитор» А. Онеггера и другие. Наконец, постепенно определялись художественные вкусы молодого автора и в области поэзии: его кумирами стали Пушкин, Гейне, Некрасов, Маяковский...

Сквозь все впечатления и влияния пробивало дорогу собственное. Сначала оно проявлялось в отборе. С годами отбор становился сознательнее, строже, целенаправленнее. И в то же время— ассоциативнее, глубже. Вот, например, Чайковский. Может быть, одно в нем особенно потрясло Гаерилина — это умение в певучей, прекрасной мелодии оставаться внутренне динамичным, напряженным, способность адресоваться к самым сокровенным струнам человеческого сердца.

Или другой пример — книга Швейцера. Эстетика Баха, «поэта-музыканта», связь поэзии и музыки, слова и звука, понятие программности — все это оказалось созвучным творческим тяготениям Гаврилина. Я думаю, он с радостью подписался бы словами автора книги: «Искусство есть передача эстетической ассоциации идей. Чем более многообразно и интенсивно передает художник в произведении сознательные и бессознательные представления и идеи, тем сильнее его воздействие. Тогда он увлекает за собою людей в живом, полном фантазии восприятии, которое мы называем искусством, в отличие от обычного слушания, видения и переживания» ¹.

Примерно теми же словами обрисовывал Валерий смысл «Русской тетради». Он говорил, что она написана не просто на слова народных песен, а

_________

¹ Альберт Швейцер. Иоганн Себастьян Бах. М., «Музыка», 1965, стр. 329.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Земцовский

Русское в «Русской тетради»

Содержание