Выпуск № 10 (431) | 1974 - страница 31

мешали нам верить в свои фантазии. Мы сели в свой струг и дружно налегли на весла.

Сегодня многие считают нас счастливчиками, этакими баловнями удачи. И они правы! Не к чему подсчитывать сейчас, во что нам обошлась каждая удача. Мы действительно счастливы тем, что поем в лучших концертных залах Ленинграда, даем сольные концерты и выступаем совместно с превосходными оркестрами. Мы побывали в Риге, Лиепае, Таллине, Ашхабаде, Москве, были удостоены высокой чести представлять наше хоровое искусство на Четвертом международном конкурсе хоров имени В. Бартока в Венгрии, где стали лауреатами, участвовали во Второй международной встрече хоров в Варшаве, посвященной 500-летию со дня рождения Коперника, пели под управлением выдающихся советских дирижеров Г. Рождественского, А. Янсонса. С Рождественским в последние годы у нас установились постоянные контакты. Именно общение с этим превосходным дирижером в значительной степени повлияло на творческую судьбу хора.

Одиннадцать лет назад среди нас не было оптимиста, которому такое пригрезилось бы. Начало — как у всех. Это удел общий, безрадостный. Людей мало, мужских голосов «около ноля», посещаемость — «текущая», успеваемость — тоже «текущая». Первая задача — создание пусть небольшого, но стабильного состава. Иначе не о чем и мечтать. Подготовленных певцов брать неоткуда. Да и вообще нынче в такого рода коллективы идут неохотно. И хотя есть для этих печальных фактов свои причины, от осознания их легче не становится. Поэтому, когда хор только создавался, мы принимали в него всех, кто желает петь. И довольно долго это желание оставалось нашим единственным критерием отбора. Конечно, среди поступающих были и люди одаренные, но были и такие, которые не могли повторить и правильно спеть хоть какой-то мотив. Приходилось набираться терпения. Однако такой прием в хор вовсе не являлся благотворительным актом. Для меня это было продолжением моего педагогического опыта в общеобразовательной школе, где я работал еще в студенческие годы. Здесь я столкнулся с тем, что большая часть детей не может верно проинтонировать даже простенькую мелодию. Проблема «гудошников» знакома каждому хормейстеру, имеющему дело с детьми. Сколько людей с детства отвернулось от музыки именно по этой причине! Тогда в школе мне не удалось разрешить все проблемы. Но на один важный вопрос я для себя ответ нашел. Как известно, умение правильно интонировать — это умение координировать слуховое восприятие с мышечными усилиями. У одних координация природная (мы называем это хорошим музыкальным слухом), у других она должна быть воспитана. И отправным пунктом в данной работе служит так называемый примарный тон: звук (или звуки) определенной высоты (у разных людей разные), исполняющийся всегда устойчиво в силу своего физиологического и тесситурного удобства.

Позднее в Магнитогорске я получил практическое тому подтверждение. В Доме культуры металлургов был организован детский хор, почти целиком состоявший из представителей «отверженного общества». Так получилось по стечению обстоятельств и в результате действия известной закономерности: кто не может, тот хочет, а кто может, тот не хочет. Два с половиной года я жил между надеждами и отчаянием. Полных четыре месяца ушло только на то, чтобы дети сообща могли спеть один-единственный общий звук. Чего не приходилось делать, дабы сохранить у них интерес к пению и веру в свои возможности!

Научившись тянуть звук, мы по крохам добавляли новые навыки. А через два с половиной года я имел возможность в течение одной репетиции начерно разобрать два-три новых трех-четырехголосных сочинения и всего за полтора месяца подготовить концертную программу в двух отделениях, половину которой составляли произведения для хора без сопровождения. Естественным результатом серьезных занятий музыкой стало решение многих участников коллектива вступить на профессиональную стезю. Они окончили дирижерско-хоровое отделение Магнитогорского музыкального училища и хормейстерские факультеты ряда консерваторий страны.

Аналогичные задачи теперь предстояло решить и с некоторыми взрослыми. Путь был знакомый, однако, учитывая их меньшую восприимчивость, «удовольствие» обещало быть более долгим. Но другого выхода все равно не существовало. Поэтому сегодня забавно иной раз слышать вопрос: многие ли участники хора имеют специальное музыкальное образование? Получив отрицательный ответ, люди понимающе улыбаются. Мол, знаем, знаем... А один хормейстер, хорошо знакомый и со мной и с хором, после удачного нашего концерта вдруг сказал: «Да, это все замечательно, но этого все равно не может быть!» Не верят.

Не это ли «не может быть» часто оказывается самым непреодолимым препятствием в работе? И как хорошо, что нам неведомо было подобное сомнение.

По моему глубокому убеждению, любительский коллектив, так же как профессиональный, должен стремиться к высокому качеству своей работы. Путь к этому лежит через всеобщее элементарное музыкальное образование. Но поскольку элементарными музыкальными знаниями у нас, как уже говорилось, обладают далеко не все, нам пришлось решать данную проблему собственными силами.

В условиях ограниченного репетиционного времени (у нас занятия проходят два раза в неделю по три часа) необходимо было найти экономичные и эффективные средства, позволяющие в возможно более короткий срок оснастить певческий корабль основными практическими навыками. Наши «три кита»: вокальное искусство — музыкальная грамота — репертуар. В работе они у нас слиты воедино и обогащены многими сопутствующими элементами.

Самые первые шаги направлены на привитие любви к красивому и «умному» звуку, звуку, связанному с конкретным образом и эмоциональным состоянием. Каждое занятие начинается с вокально-слуховой настройки, практического сольфеджирования. Это «блюдо» всегда у нас подается первым, хотя с разными приправами. Популярное общепринятое распевание для «разогревания» голоса нас не увлекает, ибо ничего практически не дает. Репетиции проводятся по вечерам, голосовой аппарат к этому времени не только давно «разбужен», но уже изрядно утомлен. Поэтому упражнения преследуют цель не столько активизировать голос, сколько смягчить его и восстановить тембральный тон. Исполняются они в нейтральной регистровой зоне, не вызывающей вокальных затруднений у певцов. Зато каждое упражнение обязательно нацелено на преодоление инертности слуха. Основу составляют всевозможные комбинации полутонов и тонов — интервалов ключевых. При их исполнении особое внимание обращается на качество звука, его тембральность и точность интонирования. Упражнения все время варьируются, однако направленность их сохраняется: максимальная обостренность слуховой реакции. Вот некоторые образцы из бесконечного множества возможных:

Пример

Чистота строя, особенно в условиях пения а сарреllа — одна из основных сложностей хорового исполнительства. Отсутствие ее в хоре — наиболее часто встречающаяся болезнь. В борьбе с этим недугом, имеющим и некоторые физиологические причины, мы в последнее время используем специальные упражнения: унисонное пение по четвертитонам, унисонное и аккордовое медленное глиссандирование, то есть такие упражнения, которые позволяют участникам хора сознательно регулировать интонацию. Труднее всего оказалось преодолеть привычное понятие о полутоне как наименьшем расстоянии между двумя звуками. Но сегодня с четвертитонами мы обращаемся довольно непринужденно.

Помимо чисто слухового развития подобные упражнения необычайно благотворно влияют и на воспитание чувства ансамбля, устраняя тембровую «чересполосицу».

Звук — ненасытное божество, которому приносится столько жертв! Кто из нас, получая комплименты за стройность пения хора, экспрессивность, исполнительскую гибкость и т. п., не выслушивал далее: вот только сопрано звучат тускло (или пёстро, открытым звуком, слишком глубоко и т. д.), да басы грузно, да тенора поют, как «Ярославские ребята», да альты придушенно? Конечно, подчас в таких разговорах сказывается субъективное, вкусовое восприятие. Но не только. По вопросу о том, как должен звучать хор, существуют и принципиальные разногласия. В ряде западноевропейских стран (ФРГ, ГДР, Венгрии, Австрии, Швеции и некоторых других) на протяжении уже полувека культивируется особая хоровая манера пения. Корни ее уходят в давние традиции, но как певческое направление, как школа она существует сравнительно недавно. Хоры, поющие в этой манере, лишены характерного для солистов-вокалистов певческого vibrato, полноты тона, ограничены в динамических возможностях. Но зато у них, как правило, реже дефекты в чистоте строя и ансамбля. Пение на не-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Пример

Содержание