сколько «снятом» (часто — верхнем) дыхании искусственно нивелирует тембры и создает благоприятные условия для сравнительно быстрого достижения ансамблевой стройности. А отсутствие полнокровного forte и практическая невозможность его исполнения при таком «полупении» позволяет лучше контролировать интонацию.

Приверженцы другой манеры, распространенной в Болгарии, Румынии, Италии и ряде других стран, имеют прямо противоположный уклон. Сочный звук, яркость тембров, контрастность динамики! Но, увы, значительно большее число ансамблевых и интонационных погрешностей. Естественно, что в этом противопоставлении взяты две крайние точки. Далеко не каждый хор можно безоговорочно отнести к той или иной категории. Так, на конкурсе имени Бартока в Дебрецене в 1970 году хор из Ганновера (ФРГ) под руководством Вилли Трёдера продемонстрировал превосходное мастерство во всех музыкальных компонентах. Но названные тенденции тем не менее существуют. И не беря на себя роль арбитра в данном споре, я могу говорить только о том, к чему стремимся мы сами.

Нам было как-то грустно идти на заведомо ущербный вариант звучания, даже если все стало бы получаться аккуратно и стройно, чисто и гладко, правильно. А ради чего? Ведь строй и ансамбль — всего лишь «скелет» звучащей музыки. Нужна еще плоть, составляющая главную ее суть. Но с другой стороны, кого устроит эмоционально-красивое, но фальшивое пение? Значит, все концы надо связывать в один узел. Вот поэтому-то в основе нашего хорового звучания лежит общепринятая манера сольного вокализирования. Более того, стараясь избежать тембровой обезличенности, мы требуем от каждого певца, вне зависимости от его голосовых достоинств, постоянной инициативности. На каком-то этапе такое пение, при котором каждый стремится выявить себя как солист, вызывает большие трудности в достижении подлинного ансамбля. Но проходит время, и те же факторы из отрицательных становятся положительными. Единство звучания достигается не путем искусственного «оскопления» тембров, приведенных как бы к общему знаменателю, а в результате ансамблевой чуткости певцов, умения каждого из них вкрапливать свой цвет в общую звуковую палитру. Зато насколько податливей и гибче становятся певцы в восприятии и исполнении музыки, насколько выше их творческая самостоятельность!

Кроме всего прочего, такая вокальная направленность освобождает хор от балласта «иждивенцев». Здесь каждый в ответе за себя, и автоматически устраняется обычное расслоение в партиях на «поющих» и «подпевающих».

Развитие и совершенствование навыков сольно-ансамблевого пения осуществляется нами в условиях расстановки хора по квартетам. Каждый квартет (сопрано — тенор — альт — бас) — это группа певцов с общностью голосовых качеств ¹. Весь хор — сочетание небольших ансамблей. Таким образом, легко прослеживается конструктивная закономерность всей нашей певческой организации: каждый — солист, он же — участник маленького ансамбля со всеми его законами, а каждый ансамбль — составная часть целого. Любопытна одна парадоксальная деталь. Голоса, обладающие резко контрастными свойствами и трудно совместимые в одной хоровой партии, будучи заключены в соответствующие квартетные «оправы», перестают дисгармонировать.

Развитое чувство самостоятельности и индивидуальной ответственности позволяет сохранить должный качественный уровень даже тех выступлений, которые проходят с вынужденными потерями в составе.

Ансамблевый баланс хора зависит и от его общего расположения. Квартеты певцов с легкими и мягкими тембрами образуют первую звуковую линию (первый ряд), иначе они будут поглощены голосами более сильными, их тембральные достоинства останутся неиспользованными. Удачно расставить хор, правильно его акустически расположить очень трудно. Но и чрезвычайно важно. Этот ребус мне приходится решать по нескольку раз в сезоне, ибо отсутствие одного-двух человек совершенно изменяет общую звуковую сферу.

Репертуар — важнейший инструмент воспитания и развития коллектива, подтверждающий уже достигнутый творческий уровень хора и прокладывающий курс дальнейшего его совершенствования.

Начав с простейших образцов хоровой музыки и легких переложений песен, которые давали нам возможность как-то жить и действовать, мы понемногу стали пробовать и более серьезные сочинения разных стилей и авторов. Эти пробы позволили определить, что наиболее благодатным материалом для воспитания всех важнейших навыков хорового пения является музыка XVI–XVIII веков.

Простота и прозрачность фактуры, ритмическая изысканность при внешней неприхотливости, удобная тесситура, ясное голосоведение делают явными любые интонационные, ритмические и ансамблевые погрешности, требуют аккуратности во всех деталях исполнения. Сочинения Лассо, Жоскена де Пре, Сканделлиуса, Джезуальдо, Баха, Кальдара, Кариссими, Беневоли не только послужили прекрасным учебным пособием, но и расширили наш концертный репертуар. Однако это не означает, что нами было избрано узкое репертуарное направление. Ни прежде, ни теперь в наших программах нет определенных акцентов на «профильность». Если и говорить о каком-то постоянном уклоне, то речь должна идти о стремлении петь сочинения, обладающие

_________

¹ Квартет у нас — понятие условное, поскольку число людей в разных партиях неодинаково: 11 сопрано, 8 альтов, 11 теноров, 7 басов. Данное понятие означает, что каждая такая группа обязательно включает в себя представителей всех четырех хоровых партий.

высокими художественными достоинствами, петь только то, что находится в пределах наших возможностей, о поиске своего репертуара, хотя совершенно избежать репертуарных дублировок с иными коллективами невозможно.

Мы ищем и часто оказываемся первооткрывателями новых для слушателей произведений. Непохожесть в искусстве — качество чрезвычайно ценное, когда она не причина, а следствие. Мы это понимаем и не строим программу, исходя из желания удивить. К тому же бытующий репертуар хоров настолько, к сожалению, узок, что выйти за его пределы не составляет большого труда. Меня всегда удивлял «репертуарный шпионаж» в среде хоровиков, единственным результатом которого всегда оказывалось поразительное однообразие и скудность концертных программ. Городские фестивали и смотры, как правило, превращаются в конкурс на лучшее исполнение двух-трех произведений.

Наш репертуарный диапазон сейчас достаточно широк. Произведения эпохи Возрождения (Джезуальдо, Шютц, Габриели, Хасслер, Гастольди, Зенфль, Лассо, Морли, Палестрина), сочинения XVIII–XIX веков (Граун, Гассе, Бах, Моцарт, Керубини, Шуберт, Брукнер, Березовский, Танеев), музыка нашего столетия — западная (Кодай, Барток, Хиндемит, Дистлер, Бернстайн, Пиццетти) и советская (Р. Щедрин, В. Салманов, С. Слонимский, Б. Тищенко, Ю. Фалик, Л. Пригожин, А. Новиков, М. Климов, А. Ленский, Т. Мынбаев), обработки русских народных песен. В сезоне 1972/73 года мы исполнили шесть программ. В четырех из них прозвучали сочинения крупной формы — «Реквием» Керубини, Месса G-dur Шуберта, музыка Моцарта к героической драме Геблера «Тамос — король Египта», детская опера Б. Тищенко «Краденое солнце» (по К. Чуковскому), где участники хора исполнили и все сольные партии.

Особенно большой интерес вызывают у нас сочинения современников, советских авторов. Мы их включаем в свои программы не для красивого протокола при общей отчетности, а из чувства профессионального долга перед временем, перед делом, которому служим.

Музыкальная грамота. Необходимость умения петь по нотам очевидна — хор, поющий только по слуху, бесперспективен в своем развитии. Вопрос заключается в том, как этому научить, каким способом? Попытки приобщить людей к нотной грамоте посредством теоретических объяснений, на мой взгляд, несостоятельны. Говорю это на основании своего печального опыта. Работая учителем пения в общеобразовательной школе, я обрушивал на детей десятки таких простых понятий, как секунда, септима, мажор, минор, писал им в нотных тетрадях гаммы и ступени, поправлял написанные ими иероглифы, а все для того, чтобы в результате испытать полное разочарование. Ребята не могли спеть даже двух нот. Да что там общеобразовательная школа! Мой сын (сейчас он занимается в музыкальном училище) во втором классе весь год учил, сколько полутонов в каждом интервале. Отвечать, естественно, требовалось без запинки.

Дорогие коллеги, пожалуйста, ответьте без размышлений, сколько полутонов в уменьшенной септиме? И еще скажите, была ли когда-либо в вашей практике необходимость считать эти полутоны? Значительно важнее научиться свободно петь от данного звука любой предложенный. Грех, конечно, говорить: «В наше время...» Но в возрасте моего сына я и мои одноклассники не испытывали никаких трудностей при пении с листа. И объясняю я это тем, что учили нас великие практики Палладий Андреевич Богданов, Георгий Александрович Дмитревский, Елизавета Петровна Кудрявцева. Учили тому, чем сами владели в совершенстве. Это они вложили нам в руки практическое оружие; при помощи которого можно было идти на приступ любых музыкальных крепостей.

В мире бытует много разных систем обучения нотной грамоте (Кодая, Орфа, релятивная система, болгарская столбица и т. д.). Общее в них — чисто практический подход к делу. Можно использовать любой из них (если, конечно, данные методики будут у нас изданы!), но суть, мне кажется, не в том, какой путь избрать. Лишь бы он был практически целесообразным, лишь бы он был устремлен к заветной цели, лишь бы работа велась не от случая к случаю, а постоянно. И потом: никакой метод, никакая система не могут заменить собственного опыта.

В нашем хоре мы тоже исповедуем «веру» практического освоения нотной грамоты. Система наша предельно проста и доступна. На доске вывешиваются две схемы, нотная и ритмическая, нарисованные на больших листах ватмана. Нотная схема — это три нотоносца, на которые параллельно нанесены три двухоктавных звукоряда. Средний ряд — поступенный диатонический (от соль малой октавы до соль второй октавы), нижний — те же звуки, но с бемолями, верхний — с диезами.

Пример

Таким образом, переходя из ряда в ряд, можно составить любую звуковую последовательность. Сначала осваивается диатонический ряд. Путем многократного повторения различных звуковых комбинаций мы стремимся постепенно выработать «рефлекторное» (без размышлений) исполнение любых последований звуков и в максимально подвижном темпе. Со временем задачи усложняются. К среднему