стране, но и подалее, — • скромно стоять за спиной очередного певца или певицы? (А правда ведь, видя иногда слабенького по вокальным и артистическим данным певца, которому аккомпанирует первоклассный оркестр, думаешь, кто же здесь при ком?) Надо признать, ситуация в собственно джазовой музыке — и у нас, и за рубежом — не из простых. Сложность здесь двоякого рода. Во-первых, возросший в 60-е годы авторитет бит-групп. Зарубежные ансамбли «популярной» музыки, начиная с «Битлс», довольно неожиданно изменили свое лицо — они нередко отказываются ог шаблонных любовных текстов, темой многих песен становятся жизненные проблемы — политические, социальные столкновения, положение молодежи на Западе и т. д. Соответственно авторы такой музыки заимствуют многие, наиболее сильнодействующие приемы у джаза, у исполнителей негритянского блюза и ритм-эндблюза. Словом, в 60-е годы в зарубежной, так называемой «популярной» музыке наблюдается резкий качественный скачок.

С другой стороны, джаз к этому времени очень усложнился, даже переусложнился, многие джазовые опусы выглядели точь-в-точь, как музыка авангардистских «серьезных» симфонических фестивалей. А уж танцевать под джаз стало не то чтобы, трудно, вовсе невозможно... Вот и получилось, что все, что потерял джаз, приобрела «популярная» музыка: молодежь, когда-то стремившаяся на концерты джазовой музыки, сейчас их практически игнорирует... Ну, а существует ли вообще у нас публика, которая придет на концерты филармонического джаза? Лундстремовский концерт дает на этот вопрос недвусмысленный ответ: да, существует. Эта публика годами ждет таких концертов, это она валом валит на гастрольные выступления Дюка Эллингтона и Тэда Джонса — Мела Льюиса, это она заполнила зал «Варшавы» и в этот вечер. Она

придет и на другие концерты такого рода, при одном, конечно,

условии, что в них будет присутствовать настоящее искусство: играть будут выдающиеся мастера, советские и зарубежные, что это будет живая, сегодняшняя музыка.

*

Филармоническая программа оркестра Олега Лундстрема подкупает прежде всего своей основательностью, солидностью, академизмом в хорошем смысле слова. То, что делают Лундстрем и его музыканты, это не минутное увлечение, не преходящая мода. Так оркестр играл и в 30 — 40-е годы; к этим же формам он постоянно возвращался после своего воссоздания в 1957 году. Конечно, шло время, менялись люди, менялось искусство, менялся джаз. Нынешний стиль лундетремовцев является одним из ответвлений «современного свинга», хотя некоторые эпизоды «варшавского» концерта заставляли вспомнить конструкции стиля «прогрессив» (первая часть Концертино для контрабаса и джаз-оркестра С. Мартынова — А. Кролла) либо современные эксперименты в духе работ Д. Эллиса со сложными метрами («Шурале» А. Шабашова). В оркестре еще играет несколько «ветеранов» — И. Лундстрем (тенор-саксофон), Г. Осколков (тромбон), А. Гравис (контрабас). Однако подлинную силу сегодняшнего коллектива составляют, разумеется, молодые исполнители, развивающие сложившиеся в коллективе традиции. В общем, каждый из них заслуживает теплых слов. Особенно, на мой взгляд, Константин Носов. Играл ли он на трубе или флюгельхорне, выступал ли в качестве солиста биг-банда или в составе квинтета (малого ансамбля внутри большого оркестра), в чужой или собственной музыке, — всюду он был великолепен, всюду на месте, всюду естествен. Его импровизации отличались особенной мягкостью, элегантностью. Голос его трубы был настолько выразителен, а фразы гибки и плас

тичны, что игра его уподоблялась «песне без слов» своего рода. Особенно ярко проявилось это в балладе-боссанове «Ванда»: интонации трубы звучали чисто речевыми человеческими фонемами. Причем, Носов инстинктивно играл здесь плавно, песенно, без излюбленных своих инструментальных «росчерков». Он почувствовал контуры образа и очень точно «вылепил» звук, работая одною почти окраской, тембром. Вышла элегантная, немножко «французистая» пьеса (своего рода инструментальный «портрет» песни)., напоминающая чем-то образы Мишеля Леграна или Франсиса Лея... Блестящий, «горячий» трубач Виктор Гусейнов продемонстрировал вкус, логику, умение расчетливо расходовать эффекты. Если лет пять тому назад он не очень хорошо чувствовал форму своих soli, то сейчас к нему пришли опыт и чувство меры. И прекрасно, что по манере игры он совсем иной, чем Носов. Встреча двух этих артистов в композиции «Dawn by the riverside» (старинный негритянский спиричуэл в оркестровой обработке О. Нельсона) была высекающим искры диалогом -соревнованием.

Много хорошего можно было бы сказать в адрес талантливых солистов - инструменталистов — Геннадия Гольштейна (прекрасного лидера группы саксофонов), Игоря Лундстрема и Станислава Григорьева (саксофоны), Аркадия Шабашова (тромбон), Сергея Мартынова (контрабас). Причем, почти все они показали себя не только виртуозами на своих инструментах, но и интересными «компонистами», еще раз доказав, что джазовая импровизация — это уже наполовину композиция, только спонтанная, сиюминутная, использующая вариационную форму. Отмечу, наряду с пьесами К. Носова, композиции Г. Гольштейна — «Странный человек», «Сомнение», «Попутный ветер», блюз С. Г ригорьева «Лягушонок», «Шурале» А Шабашова — пьесу, написанную в девятидольном ритме, а

Музыканты эстонии в гостях у творческой молодежи Москвы

Во Всесоюзном Доме композиторов была показана интересная программа из произведений эстонских авторов. Музыканты из республики представили на суд взыскательной аудитории камерные опусы, весьма различные по своей стилистической направленност

Прозвучали принадлежащие перу X. Карева Сонатина № 1 для кларнета и фортепиано и Трио для скрипки, валторны и фортепиано — высокопрофессиональные сочинения, точно учитывающие специфику инструментов. Их образность зиждется на преломлении фольклорных интонаций, а методы обработки материала восходят, на наш взгляд, к хиндемитовской «новой вещности».

Для трио в составе И. Раннап (скрипка), X. Таук (фортепиано), У. Уусталу (валторна) специально пишут многие эстонские композиторы

также менее «джазовые», но весьма красочные музыкальные картинки Олега Лундстрема, использующие мелодии и ритмы наших национальных республик: «Бухарский орнамент» и «В горах

Грузии». Они статичны (статичность здесь очень к месту) и представляют собою примеры «объективно-описательной» джазово

эстрадной музыки,..

Единственный упрек, который приходит на ум после концертов лундстремовцев,— их музыка не очень современна: этот стиль относится скорее к 1964 году, чем к 1974-му; за десятилетие в джазе произошло много перемен. Впрочем, я уже говорил, что лундстремовская программа носит вообще отпечаток солидности, даже академизма...

Выступает Р. Раннап

Яркое впечатление оставили Прелюдии для фортепиано Я. Ряэтса; за цикл этих прелюдий (и Фортепианный квинтет) композитор был удостоен Государственной премии Эстонской ССР. Фантазия и изобретательность автора в Прелюдиях, кажется, неистощи

Л. Эренди исполняет Скрипичную сонатину К. Синка

Арк. Петров

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Музыканты эстонии в гостях у творческой молодежи Москвы

Для трио в составе И. Раннап (скрипка), X. Таук (фортепиано), У. Уусталу (валторна) специально пишут многие эстонские композиторы

Выступает Р. Раннап

Л. Эренди исполняет Скрипичную сонатину К. Синка

Содержание