Сим. Дрейден

«ЭХ, ПОСЛУШАЛ БЫ Я ТЕПЕРЬ МОНТЕГЮСА...»

«Salut, salut à vous... Эх, послушал бы я теперь Montégus’a...» — восклицает В. И. Ленин в начале делового письма, отправленного 30 июля 1912 года из Кракова в Париж. И сделав полушутливую оговорку: «Ну, сбился с «серьезного» тона: А есть "дела" ¹», — переходит к очередным вопросам внутрипартийной работы...

«Эх, послушал бы я теперь Монтегюса...» Во всей ленинской переписке, охватывающей четверть века, мы встретим лишь одно подобное высказывание, согретое таким же настойчивым желанием вновь встретиться с взволновавшим явлением искусства: «...превосходно играют в "Художественно-Общедоступном" — до сих пор вспоминаю с удовольствием свое посещение в прошлом году...», «...хотелось бы в русский Художественный» ².

Молодой в ту пору МХТ, переживавший высший взлет общественно-художественной деятельности, связанный с передовой демократической интеллигенцией России, и — любимец французских рабочих, популярный эстрадный артист, исполнитель собственных песен, смело критикующих порядки буржуазной демократии...

Летом 1919 года Ленин выступал перед красноармейцами, уходившими на фронт. Говоря о политическом положении во Франции, он привел один такой пример: «На 14 июля, день взятия Бастилии, французские империалисты, чтобы обмануть народ, назначили праздник победы над Германией. Но французские рабочие не поддались на эту удочку, и 14 июля была объявлена забастовка служащих кафе и ресторанов, и в этот день, когда обычно вся публика гуляет и танцует на улице, кафе и рестораны были закрыты, и тем праздник был сорван» ³.

Каким бывает Париж 14 июля — Владимир Ильич знал воочию. Находясь в парижской эмиграции (декабрь 1908 — июнь 1912), он не раз слышал, как в этот день на улицах и площадях города звенели «Карманьола», «Çа ira» и песнь песней революции — «Интернационал». И вслушиваясь в голоса поющих, вновь убеждался в том, что «... в Париже толпа — самая чуткая, может быть, из всех народных собраний других стран, потому что в Париже она прошла большую школу, проделала ряд революций, — там толпа самая отзывчивая, которая не позволит оратору взять фальшивую ноту...» ⁴.

Характер парижской народной толпы, ее темперамент, непосредственную живость, юмор Ленин узнавал не только в шуме рабочих собраний или бурном потоке многолюдных демонстраций, но

_________

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., изд. 5, т. 48, стр. 75.

² Там же, т. 55, стр. 204, 229.

³ Там же, т. 39, стр. 111.

⁴ Там же, т. 38, стр. 46.

к в маленьких театральных залах предместий, где вместе с ней смотрел спектакли ее театров, слушал песни ее певцов. И недаром так часто возвращается к этим встречам Надежда Константиновна, вспоминая парижские годы:

«Охотно ходил Ильич в разные кафе и пригородные театры слушать революционных шансонетчиков, певших в рабочих кварталах обо всем: и о том, как подвыпившие крестьяне выбирают в палату депутатов проезжего агитатора, и о воспитании детей, и о безработице и т. п.» ⁵

В ее воспоминаниях есть и такие строки:

«...У нас началась полоса посещения театров... Ильич выискивал объявления о театральных представлениях в предместьях Парижа, где объявлено было, что будет выступать Монтегюс. Вооружившись планом Парижа, мы добирались до отдаленного предместья ⁶. Там смотрели вместе с толпой пьесу, большей частью сентиментально-скабрезный вздор, которым так охотно кормит французская буржуазия рабочих, а потом выступал Монтегюс. Рабочие встречали его бешеными аплодисментами. А он, в рабочей куртке, повязав шею платком, как это делают французские рабочие, пел им песни на злобу дня, высмеивал буржуазию, пел о тяжелой доле и рабочей солидарности. Толпа парижских предместий, рабочая толпа — она живо реагирует на все... Ильичу нравилось растворяться в этой рабочей массе» ⁷.

Идя по следам Ленина-зрителя, пересматриваю «подшивки» парижских газет, сообщавших (к сожалению, от случая к случаю) репертуар театров в предместьях, пока, наконец, в одном из мартовских номеров за 1910 год не нахожу:

«Théâtre Monparnasse. Germinal. La revolte d’un prêtre, par Montéhus».

(Театр «Монпарнас». «Жерминаль». «Бунт священника» Монтегюса).

Театральная критика не баловала постановки таких театров своим вниманием, и все же удается обнаружить рецензию на этот спектакль, напечатанную в русском эмигрантском «Парижском вестнике»: «Маленький и грязный театр набит битком. С захватывающим интересом следит публика За трогательным нежным романом Катерины и Этьена, спускается в шахты, сочувственными криками одобряет забастовщиков, кричит при выстрелах жандармов.

Больших дарований среди артистов нет, но как-то чувствуется любовность и искренность постановки. Почему-то кажется, что не совсем чужд актерам тот мир нужды и труда, страстной борьбы за лучшую долю, за кусок хлеба, какой они изображают.

Это рабочий театр — в настоящем, благородном смысле слова. Montéhus же большой артист. Надо быть незаурядно талантливым, чтобы облечь в плоть и кровь прокламацию. Может быть, выдуманный, художественно неправдоподобный, но все-таки живой встает перед зрителями кающийся священник, познавший ложь современной католической церкви и нашедший церковь иную: человеку собирается «служить» он вместо бога...

...Для публики жива еще, очевидно, вековая борьба с католицизмом, и страстными аплодисментами прерывает она артиста.

Монтегюс знает свою публику и умеет заражать и воспламенять ее в «Интернационале», который в конце вслед за артистом поют все зрители» ⁸.

Непринужденная и жизнерадостная атмосфера этого зрительного зала, атмосфера кровного родства рабочей публики и ее певцов, молниеносно откликавшихся на все, чем жил народ, что его печалило и веселило, представляла разительный контраст с тем, что можно было встретить в эту пору на окруженной громкой рекламой, поражавшей пышностью обстановки, сверкавшей сотнями огней «большой эстраде» Парижа. Грохотом аплодисментов, одобрительным свистом встречали слушатели Монтегюса его слова, обращенные к тем, кому «большая эстрада» Парижа сдалась на милость:

Вы — враги человеческого рода,
Вы — враги искусства и науки,
Не нужны вам сердце и свобода,
Вам нужны только руки,
Чтобы брать, брать и брать...

Гневно звучал голос певца:

Проклятый Париж, несчастная страна оргий,
Отечество златого тельца и вина... ⁹

Эти песни слушал другой Париж. Париж детей и внуков коммунаров. Париж Потье, Париж Лафарга, в лице которого, как говорил Владимир Ильич на его похоронах, «соединялись — в умах русских с.-д. рабочих — две эпохи: та эпоха, когда революционная молодежь Франции с французскими рабочими шла, во имя республиканских

_________

⁵ Н. К. Крупская. О Ленине. М., 1967, стр. 93.

⁶ Один из таких адресов называет в первой книге мемуаров «Годы, люди, жизнь» Илья Эренбург, впервые встретившийся с Лениным в январе 1909 года на собрании парижских большевиков, а затем побывавший на квартире Владимира Ильича, который расспрашивал гоношу, только что прибывшего из России, «чем живет молодежь». Эренбург пишет, что и в дальнейшем он еще не раз видел в Париже Ленина. Выступающим на собраниях... Участвующим в мае 1909 года в демонстрации у Стены коммунаров... «Видел я Ленина и в библиотеке Сент-Женевьев, и на скамейке в парке Монсури, среди старух и детишек, и в рабочем театре на улице Гёте, где певец Монтегюс пел революционные песенки...» (см.: И. Эренбург. Собр. соч., т. 8, стр. 62–64).

⁷ Н. К. Крупская. Воспоминания о Ленине, изд. 2, М., 1968, стр. 427.

⁸ «Парижский вестник», 1910, 16 апреля.

⁹ См.: Стефан Приасель. Величие и падение французского песенника. «Огонек», 1932, № 32.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Сим. Дрейден

«ЭХ, ПОСЛУШАЛ БЫ Я ТЕПЕРЬ МОНТЕГЮСА...»

Содержание