Выпуск № 6 (427) | 1974 - страница 49

характеру — весьма обязательный. Маэстро очень любил его» 1 .

Посылая Мандычевскому рукопись Кларнетового трио ор. 114 с просьбой передать ее переписчику, Брамс в письме от 14 июля 1891 года добавляет: «У меня есть еще и тайное желание: я охотно выслушал бы мнение о нем и был бы рад, если б оно исходило от вас, — но только, пожалуйста, не «ура!» 8 . Мандычевский в письме от 19 июля того же года дает краткий, но содержательный разбор трио; при этом он аргументировано возражает автору, считавшему, что партия кларнета может с одинаковым успехом быть сыграна на альте.

Приглашая Мандычевского на первое прослушивание двух своих сонат для кларнета и фортепиано ор. 120, Брамс заканчивает письмо от 23 августа 1894 года словами: «Вы будете весьма желанным свидетелем и слушателем» в ,

К 60-летию Брамса (1893) была выпущена юбилейная медаль; список лиц и организаций, которым надлежало ее вручить, был составлен, по поручению юбиляра, Мандычевским. За полгода до смерти Брамса Мандычевский редактировал, по его просьбе, тексты (заимствованные из Библии) «Четырех строгих напевов» ор. 121. Чтобы пощадить силы больного композитора, он шлет ему список своих редакторских соображений с пометками «неважно, посредственно, хорошо, отлично»; Брамсу надлежало подчеркнуть одну из пометок... После кончины Брамса Мандычевский становится едва ли не самым активным пропагандистом наследия великого композитора, редактором полного собрания его сочинений в 26 томах (Брейткопф и Гертель, 1926 — 1928). Он принимает живейшее участие в сооружении памятника автору «Немецкого реквиема» в Мейнингене (1899), в выставках, посвященных юбилеям Брамса. Мандычевский — автор напечатанной в сборнике «Миsikbuch aus Osterreich» (Вена, 1906) статьи исследовательского характера «О библиотеке Брамса».

украинских, русских, немецких, венгерских народных песен. Мандычевский был, как можно догадаться, завзятым «брамсианцем», но, увы, лишенным пламенного

темперамента, драматической страстности своего патрона. Если академизм Брамса меркнет в лучах его композиторского гения, та же тенденция в опусах Мандычевского зачастую доминирует, обретая черты схоластики. Вдобавок он (противореча тем самым брамсианству!) не верил в перспективу оплодотворения современного музыкального творчества элементами фольклора. Обработками же народной музыки он занялся в основном на склоне лет, когда его огромная трудоспособность стала убывать. В творческом наследии Мандычевского можно обнаружить три народно-национальные линии: украинскорусскую, румынскую и австро-немецкую ш . Первая из них представлена, в основном, хорами на тексты украинских поэтов: это трехголосный канон «1 день ще, i шч ще...», хор «Ой, д1брово» — оба на слова Т. Шевченко, «Оскресни, Бояне!», «Кобзарська з1рниця», «Марот», «Зозулька» — - все на слова Ю. ФедьковиЧа, видного украинского буковинского поэта, всего 1 1 женских и 1 мужской хор на украинские тексты (рукописи этих сочинений хранятся у дочери Мандычевского — Вирджинии Цисарж). Кроме того, им созданы фортепианные транскрипции русских и украинских песен. Подлинно профессиональна техника хорового письма Мандычевского, опирающаяся на фундаментальную школу и многолетнюю практику хормейстера. Особенно давались ему хоровые миниатюры, тщательная отделка и искренность которых способны и ныне удовлетворить высоким художественным требованиям. Привлекает внимание неизвестный у нас сборник «28 русских народных песен, переложенных для фортепиано в 2 руки доктором Евсевием Мандычевским». Сюда включены песни из репертуара концертировавшего во многих странах, в том числе и в Австрии, известного хора под управлением Д. А. Агренева-Славянского: русские песни «Эй,' ухнем», «Как по морю», «Вниз по матушке, по Волге», «Калинка», «Ах ты, Волга ли, Волга-матушка», «Как у наших у ворот», «На горето калина» и другие, украинские — «Ой, ходила д1вчина бережком», «Од Киева й до Лубен», «Ой, джигуне, джигуне», белорусская «Дуда-веселуха» и другие. По обычаям того времени Мандычевский называет все это «русскими песнями». Мандычевский включил в сборник и одну чешскую песню — «Изменчивая милая», не зная, видимо, об ее происхождении. Здесь же помещены транскрипции «Красного сарафана» А. Варламова и хоровой песни «Ах, подруженьки» из III действия оперы А. Верстовского «Аскольдова могила» п ,

10 К сожалению, В. Косма и 3. Ванча, выявляя румынские элементы творчества Мандычевского и говоря о его бесспорных связях с австрийской культурой, обходят молчанием украинское начало этого творчества. Лишь Л. Русу («Un veac de la nasterea lui E. Mandicevschi», «Muzica», 1957, N 7) вскользь упоминает о хорах Мандычевского на украинские тексты и о его обработках

русских народных песен. 11 Копия указанного сборника Мандычевского любез

но предоставлена нам сотрудниками венской Национальной библиотеки.

Композиторская деятельность Мандычевского началась, как уже говорилось, в Черновцах, где он сочинял музыку сперва для семейных и школьных торжеств. В юности написаны, среди прочих, кантата «Могущество гармонии» и «В стране буков» (то есть Буковине), водевили, музыка к спектаклям, в том числе детским представлениям. Львиная доля принадлежит, однако, культовой музыке (в частности, 12 литургий, из которых несколько на старославянские и румынские тексты), хорам, сольным вокальным произведениям и ансамблям на слова украинских, румынских, немецких и австрийских поэтов, обработкам румынских, молдавских,

7 Eduard К г a s s. Johannes Brahms. Sein Leben in Bildern. Leipzig, 1957. Аналогичный отзыв о Мандычевском — и в четырехтомной монографии о Брамсе М. Кальбека (Берлин, 1904—1914). 8 К. Гейрингер, с. 349.

9 Там же, с. 363.

В подзаголовке сборника Мандычевский указывает, что песни сообщены ему «внимательными слушателями концертов «Славянского хора». По это, разумеется, не более, чем форма авторской скромности: мелодии, конечно же, записаны им самим и, скорее всего, не только на концертах, но и на репетициях. Песни гармонизованы и транскрибированы с большим тактом.

Мандычевский посвятил хору Агренева-Славянского и его репертуару также и специальную статью, но ознакомиться с ней нам пока не удалось. Румынские исследователи — Дж. Брязул, В. Косма, Л. Русу, 3. Ванча и другие — справедливо называют Мандычевского классиком жанра детской музыки. Множество детских песен было им создано по просьбе сестры Екатерины (и на ее сюжеты и тексты), долгие годы преподававшей музыку в одной из женских гимназий Черновцов.

Видное место в наследии Мандычевского занимают обработки 200 песен Буковины и северной Молдавии из рукописной коллекции А. Воевндки — буковинского фольклориста и ученого. Мандычевский, вслед за его учителем И. Воробкевичем, впервые отважился заменить традиционную тональную гармонизацию народных мелодий гармонизацией модальной, используя при этом богатый запас натуральных и народных ладов. Первая из его двенадцати литургий (1880) тоже написана, как указывает автор, «в старинных церковных гаммах». Работая над этим сочинением, он писал отцу из Вены: «Литургия будет написана в строгом контрапункте, в старинных церковных гаммах, а именно — одна часть в дорийском ладе, другая — в ионийском, третья — в миксолидийском, четвертая — в фригийском и т. д. Эти гаммы обладают особой спецификой, очень подходящей для церковных сочинений. <...> Недавно я обнаружил народные песни и любовные песни трубадуров <...>, написанные в этих гаммах, которые нашему слуху кажутся довольно странными» 12 . Много лет спустя, в 1928 году, Мандычевский писал одному из своих корреспондентов, приславшему ему несколько народных мелодий: «Я пытался гармонизовать две из присланных песен, но был вынужден кое-что изменить, в частности, их лад: и это лишь в целях более точной и благородной гармонизации и ритмизации» 13 . Что касается румынской линии, то она представлена многими обработками фольклора, вокальными сочинениями на слова классиков румынской литературы В. Александри, А. Влахуцэ, М. Эминеску. Румынской фирмой «Electrecord» выпущена пластинка (шифр ЕСЕ-0604) с записью исполнения девяти румынских народных песен в обработке Мандычевского для голоса и фортепиано.

Австро-немецкой культуре Мандычевский служил больше в качестве музыковеда-теоретика, редактора-текстолога. Эта сфера его деятельности представлена, пожалуй, наиболее богато. Рассказать о ней подробно в рамках одной статьи невозможно. Попытаемся лишь наметить несколько ее направлений и вкратце охарактеризовать их. Собственно музыковедческий труд ученого был очень плодотворен: назовем (кроме уже упомянутых) исследования «О симфониях Шуберта» (1885), «Карл Черни» (1891), «Новые итальянские оперы» (1894), биографические эскизы о Брамсе, Брукнере, И. Штраусесыне и других. Эти работы, к сожалению у нас не известные, во многом сохранили свою научную ценность. Как и следовало ожидать, Мандычевский — музыковед и историк стоит на позициях творческого, активного традиционализма; его рассуждения, выводы пронизаны пиететом к классической музыке, к ее неувядаемой ценности. Вместе с тем он умеет по-новому взглянуть на уже хорошо, казалось бы, изученные явления музыки прошлого, сказать о них свое, новое слово. Весьма характерен в этом смысле большой очерк, написанный к 100-летию со дня рождения К. Черни 14 , озаглавленный «Опыт непредубежденной характеристики». Здесь Мандычевский попытался восстановить истинное лицо и историческое место автора знаменитых школ Gelaufigkeit, Fingerfertigkeit и т. д. Как известно, об этом прославленном в свое время пианисте, педагоге, композиторе, опубликовавшем около 1000 (I) опусов, высказывались разные точки зрения. Дж. Фильд назвал его «чер

ne§tl. Bucuregtl, 1966, p. 389. 13 Там же, с. 393.

11 Цит. но. кн.: О. В г е a z u I. Paglnt din Istorla muslcll romi

14 E. M a n d v с z e w s k I. Carl Czernv. Eln Versuch elner

rlchtlgen Wiirdlgung. .Deutsche Kunst- und Muslk-Zeltung*. Wien. 1891, NO 23-24, 26, 27, 29, 31.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание